Огонь для водолея - Анна Лучок

вальяжно сидел на стуле. Несколько дней там тряслась я и боялась, что за стычку с Кристин, меня исключат. Старший лев семьи Шульц всегда выглядел моложе своего возраста. Скорее всего, бледность досталась мне именно от него, так как Виктория была смуглой шатенкой. Острые черты лица, со слегка длинным носом и очень узкими, раскосыми глазами.

Несмотря на растянутые в улыбке губы, всё остальные вызывало во мне лишь страх. Холодный взгляд серых глаз, слегка сдвинутые брови, сжатая в кулак рука на колене. Клаус цокнул, явно подгоняя меня с ответом.

— Я… — замялась, глаза заметались по кабинету, ища подсказку, — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Я что заговорил на другом языке? — он нахмурился ещё больше, едва заметная складка залегла на лбу.

— Никак нет, господин, — машинально поклонилась, — не могли бы вы уточнить, что хотите от меня услышать?

— Что может быть точнее, — Клаус скрестил руки, — тебе нравится в академии?

Сглотнула. Он никогда не интересовался ни моим мнением, ни желаниями, ни тем более удобно ли мне, нравится ли что-то. И сейчас всё внутри кричало, что это какая-то замысловатая ловушка. Одно неверное слово и я не просто покину академию, но вряд ли доеду до дома Шульцев целиком.

— Да, господин. Здесь большая библиотека.

— Согласен, единственное, чем может похвастаться эта дыра.

Клаус удовлетворённо кивнул и откинулся на спинку стула. Кажется, он остался доволен, и я медленно выдохнула, внимательно слушая.

— Что же, думаю достаточно, — голос в секунду стал серьёзным и куда более привычно холодным, — зачем ты полезла в лабораторию?

— Прошу прощения, господин.

Поклонилась и до боли сжала кулаки, голос начинал дрожать. Я не знала, что ответить, и боялась возможной реакции, но говорить нужно было. Клаус ненавидел молчание.

— Я не прошу тебя извинятся! — рявкнул, — объяснись, и побыстрее.

— Я хотела изучить свой амулет, хотела обучиться как учёный, — едва удерживая голос, до боли в горле медленно и чётко выговаривала слова.

— Что? Там нечего изучать, — Клаус отмахнулся.

Снова повисло молчание. Я, уткнувшись лбом в пол, боялась подняться. Клаус же, слегка покачивая кончиком ботинка, хмурился. Странный разговор будто зашёл в тупик, и теперь я лишь ждала страшных слов, после которых придёт долгожданное облегчение. Даже лёгкие спёрло, и каждый вдох приносил укол боли и сожаления.

— А в учёные тебе зачем подаваться? — спокойнее спросил отец.

— Мои силы плохо взаимодействуют с обычными магами. Я боялась, господин, что при работе в парах моё проклятие раскроют.

— Резонно, — хмыкнул и потёр подбородок, — но почему без разрешения полезла?

— Господин Штальберг не позволил, сказал, что мне нечего делать как учёному.

— И ты решила, что можешь просто нарушить правило?

— Я очень сожалею, господин, такого больше не повториться.

Я не видела лица Клауса, но чувствовала, как в комнате разом стало жарко. Закашлялась и приподняла голову, надеясь вдохнуть хоть немного. Отец резко выпрямился, встал со стула. Он медленно растирал виски, явно успокаиваясь. Я лишь несколько раз ощущала на себе влияние его силы и только однажды из-за собственной провинности.

— Поднимись, хватит пыль собирать.

Клаус скривился, глядя прямо в моё лицо. Отвела глаза в сторону и медленно поднялась. Колени тряслись, и всё тело дрожало. В комнате становилось невыносимо жарко, даже воздух подрагивал раскаляясь. Отряхнулась, расправляя штаны и рубашку и, встала по стойке смирно.

— Штальберг!

Почти без задержки, после крика Клауса в комнату влетел ректор. Он несколько раз поклонился и заикаясь, проговорил:

— Д-да, г-господин Шульц, чем м-могу помочь?

— Ты запретил ей работать в одиночку?

Лицо ректора, красное и блестящее от пота, вытянулось. В тёмных глазах мелькнул страх, и слегка трясясь, он взглянул в мою сторону. Но вопрос был не ко мне, и встревать я не собиралась. Иначе будет только хуже. Лучше молчать, не смотреть, не влезать и не высовываться. Целее буду.

— Я задал тебе вопрос.

— Не совсем так, господин Шульц, поймите меня правильно, — затараторил ректор, — По правилам королевства все маги учатся в парах.

— И учёные? — резко перебил Клаус.

— Никак нет, — мотнул головой Штальберг и замолчал.

— Тогда не вижу никакой проблемы.

— Но господин, как же я отчитаюсь перед…

— Это не мои проблемы, — Клаус отмахнулся.

Штальберг молчал, уставившись в пол. Он снова, как выброшенная на берег рыба, раскрывал и закрывал рот, очень хотел что-то сказать, но не решался. Жар был таким, что одно неверное слово, движение и Клаус сожжёт тебя за секунды. Даже пикнуть не успеешь. И ректор хоть и сталкивался с подобным впервые, но явно ощущал.

Виктор не раз повторял, что я счастливая, раз не видела отца в деле. Хотя все его достижения описывал с благоговейной радостью, с таким блеском в глазах. Особенно любил рассказывать, как Клаус ставит на место зарвавшуюся аристократию. Но вся эта власть напоказ меня бесила. Шульцы редко были справедливыми, хотя клялись в этом короне. Они искусно пользовались своими силами и давно были негласными королями.

— Господин Шульц, — робко начал ректор, — дело в том, что, когда Аня пришла ко мне с этим вопросом, ей уже поступило прекрасное предложение от Артура Франка. О совместной…

Штальберг недоговорил, он замер и запнулся, видя, как немногочисленные свечи в комнате сгорели и оплавились в секунды. Я закашлялась и прикрыла нос ладонью. Отец разогрел воздух на максимум, и теперь дышать было физически больно. Раскалённые пары опаляли и жгли изнутри. Ректор, ошеломлённый, приложил мокрый насквозь платок ко рту, тот высыхал прямо на глазах и уже в следующее мгновение почти хрустел в ладони, закашлялся и сделал шаг назад, к двери.

— Кто?! — грозно и громко спросил отец.

— Артур Франк, второй сын…

— Я знаю, кто такие Франки, — морщась прервал Клаус, — надеялся, мне послышалось.

Отец повернулся ко мне и указал пальцем, целясь примерно в лоб.

— Никаких Франков, — медленно, почти по слогам озвучил свой приказ, — даже не вздумай.

Медленно поклонилась, оставив ладонь у самого рта. Вдыхать так было чуточку проще. Сердце трепетало от малейшей надежды, что я остаюсь в академии. Возможно, отец даже продавит ректора на самостоятельную работу. Хотя теперь понятия не имею, как буду объясняться перед Артуром. И эта проблема меркла с осознанием, что рыжика я встречу