Ученик Белого Дьявола – 1 - Джон Голд

— Ты знаешь ответ, солнышко. Работа привязывает меня к определённому полицейскому участку. Ещё десять лет, и уйду на пенсию…

— Десять лет⁈ — взвилась Марта, сбрасывая руку мужа со своего плеча. — Я тогда уже буду старой и никому не нужной!

— Ты нужна…

Толстяк не успел договорить.

Бззз!

Телефон, лежавший на прикроватной тумбе, призывно завибрировал. Кто-то сумел пробиться через режим «беззвучно». На экране отобразилось имя детектива-сержанта Джо Уорча.

Поглядывая на недовольно пыхтящую жену, Декстер поднял трубку.

— Сэр, сегодня мой законный выходной.

— Срочно приезжай в участок, — не размениваясь на приветствия, Сокол сразу перешёл к делу. — Капитан хочет тебя видеть.

Глядя на супругу, Декс хмуро произнёс:

— Выходной, сэр…

Вздохнув, детектив-сержант ответил:

— Код десять-тринадцать, Декс. Есть подозрение, что это связано с тем делом, которое ты ведёшь. Сара Чой, если не ошибаюсь? Возьмёшь отгул на понедельник. Всё! Жду в участке. Я сам уже выхожу из дома.

В трубке раздались гудки. Десять-тринадцать — это кодовое обозначение ситуации для копов. Оно означает «офицеру нужна помощь». Поняв, что не отвертеться, толстяк глянул на телефон, затем на недовольно сопящую жену.

Всё поняв, Марта, лёжа в кровати, потянулась к телефону.

— Иди уже. Вы же теперь работаете по выходным, «мистер Крауч»⁈ Вот и езжайте в свой участок.

Жена называла Декса «мистером Краучем» только в моменты назревающей обиды. Процесс самонакручивания запущен. Пока недовольство не дозреет до стадии полной ссоры, разговаривать нет смысла. За почти двадцать лет совместной жизни Декстер сумел запомнить эту особенность супруги.

Поднявшись с кровати, он попил воды, собрался и, не завтракая, вышел из дома. Со звонка Сокола прошло всего десять минут.

Дойдя до служебной машины, Декс понял, что впопыхах забыл дома телефон. Оставил на тумбе в коридоре, когда натягивал обувь.

Вернувшись в прихожую, толстяк услышал из спальни голос:

— … Сокол звонил, — жена с кем-то говорила по телефону. — Да, вызвали в участок… Ясно… Значит, в другой раз.

Из дома Декстер вышел в смешанных чувствах. Он невольно подслушал разговор Марты, и оттого на душе скребли кошки.

[Нехорошо это! Жена имеет право на приватность.]

Это он, ветеран полиции, частенько не может выкинуть из головы работу и тащит её домой. Ограбления, исчезновения людей, порой — расследование убийств.

Пока ехал до полицейского участка, Декс и так и эдак думал, как признаться Марте в том, что подслушал разговор. В себе он это точно держать не сможет. Совесть не позволит.

[Признаюсь, как только вернусь домой.]

Выйдя из машины около 207-го полицейского участка, толстяк сразу же сменил походку. Плечи расправились, взгляд стал цепким. Теперь он детектив Декстер Крауч и будет таким вплоть до момента, пока снова не переступит порог дома. Выработанный годами службы психологический приём последние двадцать лет работает без сбоев.

Дойдя до рабочего места, Декс собрался повесить пиджак сохнуть на спинку кресла.

— Крауч! — детектив-сержант выглянул из кабинета. — Оставь зонт и заходи как есть.

Крауч отметил, что жалюзи в каморке Сокола опущены. Такое случается совсем редко.

— Пиджак повешу…

— Заходи, — произнёс Сокол с нажимом. — Сейчас, а не через две минуты.

Идя в кабинет сержанта, толстяк заметил, что в «бычьем загоне» на всех столах кипела работа. Где-то стояли коробки с документами из архива. Команда Шарпа деловито развешивала на доске фотографии с места преступления. И это в субботу! Когда, не считая дежурной смены, все детективы отдыхают.

Зайдя в кабинет, толстяк сразу понял, почему жалюзи опущены. Капитан Лоуренс Тадлер, — глава всех сотрудников 207-го полицейского участка — нервно ходил по комнате. Белокожий, с наполовину седыми волосами и вечно недовольным жёстким взглядом… Краучу он никогда не нравился. И бог свидетель! Эта антипатия взаимна.

Тадлер взглядом указал на дверь.

— Детектив, прикройте за собой.

Крауч и пальцем не пошевелил. Вместо этого он демонстративно обратился к сержанту. То есть к непосредственному начальнику, а не капитану.

— Сэр, я вроде не на службе.

— Прикрой, — спокойно кивнул Сокол, принимая правила игры. — Считай, что этого разговора никогда не было.

Прекрасно «зная свои права» как сотрудника участка, Декстер закрыл дверь. Сейчас он оказал услугу сержанту, которого уважает. Капитан Тадлер хорошего отношения не заслужил.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Глянув в сторону двери, Лоуренс первым нарушил молчание:

— Моя дочь пропала, мистер Крауч. Вчера вечером она с подругами засиделась в баре недалеко отсюда. Ближе к полуночи они разошлись. Одну девицу забрал парень. Вместе со второй моя дочь пошла вызывать такси. В последний раз их видели на парковке около бара.

— «Вместе»? — слух Крауча уловил странную оговорку.

Напрягшись, Тадлер прикрыл лицо одной рукой и чуть отвернулся. Выглядело так, словно Лоуренс чего-то стыдится.

— Да… Они вышли из бара вместе. Одри Эш сейчас лежит в реанимации с травмой головы. А мою дочь Вивиан со вчерашнего вечера никто не видел. Её разбитый телефон и водительские права нашли в урне неподалёку. Следы крови на парковке совпадают только с ДНК её подруги. Других улик нет.

От услышанного с Декстера сразу слетел налёт несерьёзности. Нападение на семью копа — это нападение на весь полицейский участок.

[Такое нельзя ни прощать, ни оставлять без внимания.]

Речь о выживании всех сотрудников полиции и особенно тех ребят, что служат в патруле. Каким бы плохим копом Тадлер ни являлся, сейчас это не имеет никакого значения.

— Понял вас, сэр, — толстяк весь подобрался. — Чем могу помочь?

Детектив-сержант пододвинул к краю стола три папки. Все три со штампом на обложке «Открыто — Неактивно». За годы службы Крауч прекрасно выучил условные обозначения архива. Красных линий нет? Значит, это «не убийство или труп не найден». А вот штамп говорит о том, что дело числится нераскрытым.