Любовь под запретом - Юлианна

и пришли к выводу, что слегка погорячились. Эмин уверенный в том, что Лея поехала домой, вернувшись под утро, заходил на цыпочках, а когда увидел неразобранную постель, понял, что жены здесь нет и не было.

Спустившись вниз и застав сестру с Джамилем, он узнал, что Лея ночевала у Хасановых. Метнув в, Джамиля свирепый взгляд, Эмин вышел, а следом за ним и Джамиль вылетел под хлесткие удары сестры.

— Если ее не привезешь домой, можешь не приходить!

Психанув, он сел вперед и всю дорогу молчал, злясь на свою жену и ее брата.

Как только Эмин вышел с Леей, Джамиль хмуро уставился в окно. Еще когда она только появилась в их доме, вместе с сестрами, он сразу понял, что будет встревать в неприятности по ее вине.

И вот пожалуйста, спустя несколько лет, он по-прежнему виноват во всех смертных грехах.

Ирада весь день не разговаривала с ним, даже несмотря на уговоры Леи, что он не виноват. А Джамиль устал уже объяснять, что не виноват в том, что они себе надумали.

Насчет поцелуя он ей объяснил. Когда в офисе он здоровался с женой партнера, муж нечаянно толкнул их плечом и она зацепилась краешком за уголок воротника, оставив след, который он даже не сразу заметил.

Ирада вроде бы успокоилась, но все равно продолжала игнорировать его присутствие.

И сегодня видимо тоже.

Извиняющая улыбка Леи, не заменит ему нежную улыбку жены, ее сладкий поцелуй и лечебные объятия, в которых он возрождается каждый раз как феникс из пепла, после тяжелого дня.

Завтрак он проспал, поэтому не думал, что его будут ждать. Прошел на кухню и налил себе сока. Ему сделали бутерброд, и он взял его с собой, уходя из дома.

С Ирадой он поговорит вечером, может она немного остынет и все же простит его. Хотя он ни в чем не виноват.

О, женщины, вам имя — вероломство!

Несколько раз выдохнув Джамиль покинул особняк, решая, что все же цветы и любимые сладости не помешают.

А еще ему надо было обсудить несколько деталей по сделке с Зауром. Джамилю он не нравился не только потому, что был наглым и дерзким, но и потому что у них с Ирадой было что-то в прошлом.

Его это жгло посильнее всякой ревности. Он понимал, как это глупо, ревновать ее к прошлому, но ничего не мог с собой поделать, особенно когда Заур намекал или спрашивал в открытую о ней.

Поднявшись в офис, он попросил помощницу сделать кофе, вместо привычного чая и включил ноутбук. Уже какой день он опаздывает на работу и, если бы он не работал в фирме свекра, его бы уже давно попросили отсюда.

Ему хотелось думать, что он приносит какую-то пользу, а не просто протирает штаны благодаря протекции Эмина. Как только помощница вошла с чашкой кофе, следом за ней ввалился Заур.

— Чего тебе?

— Я смотрю вы с Эмином настраивали родственный контакт? — смеется он, показывая рукой на лицо и прося девчонку сделать ему чай.

— У тебя дело или ты так, поглумиться зашел? — спросил едко Джамиль.

— По делу, по делу, — улыбнулся он, двигая ему документы. — Наш объект странным образом не идет, — начал он. — Кто-то вставляет палки в колеса.

— И что мне сделать?

— Тебе — ничего. Я сам решу эту проблему. Есть у меня кое-какие подозрения.

— Это так не решается. Эмин должен…

— Как думаешь откуда я иду? — улыбается Заур. — Он согласен. Но так как ты его правая рука, будь добр, кивни и поставь подпись.

— Для начала я бы хотел изучить все документы и то, что ты планируешь сделать.

— Два дня, Джамиль.

— Не ставь мне условий! — вскипел Джамиль.

— Если упустим, его заберет кто-то другой. Миллионы потеряем, — пожимает плечами Заур.

— Не надо объяснять мне этого. Я все прекрасно понимаю. Но мне нужно время, чтобы проверить.

— Проверяй, — соглашается он. — Даю два дня.

Заур уходит, когда девчонка несет ему чай и он, подмигнув просит прощения, но ему уже пора и она замирает, смотря на Джамиля.

— Давай сюда.

Как только она уходит, Джамиль показывает Зауру средний палец и открывает документы.

Недобросовестный участник пытается поднять цену земли, искусственно завысив её первоначальную оценку. Однако, суть аукциона заключается в том, что побеждает тот, кто готов предложить и оплатить наибольшую сумму.

Важно не только наличие значительного капитала, но и скорость его выплаты, а также отсутствие активных соперников. Этот недобросовестный участник, вероятно, осознал высокую прибыльность расположения земли или просто стремится помешать её приобретению.

Джамиль предполагает, что за этим стоит посторонний, возможно, зарубежный инвестор. С фирмой Кайсаровых могли бы посоревноваться только Хасановы, но их цели и задачи совершенно иные.

К тому же, Джамиль наверняка был бы в курсе этих планов. Братья не стали бы скрывать свои действия от него, зная о его сотрудничестве с Эмином.

Он пробежался глазами по количеству участников на их участок, их было всего четверо, он сразу понял, что двоих не знает.

Собрав документы, он вышел из кабинета, решая сразу идти к Зауру.

— Двоих я не знаю.

Заур, набирает чей-то номер.

— Егор Александрович, добрый день. Не ты случайно участок хочешь приобрести у нас? Не будешь так любезен отказаться от гонки? Я, да, — смеется он и кивает на что-то. — Договор.

— Ну и? — нетерпеливо подергивал ногой Джамиль, как только он отключил телефон.

— Он сказал, что отойдет в сторону.

— А взамен?

— Сделка с ним на мне, не парься. Ты лучше узнай, кто местные ребята. С ними думаю, сами будете договариваться?

— Если узнаем кто это, то да. Нужно время, чтобы пробить этого мужчину по своим каналам.

— У тебя по-прежнему два дня, пока мы еще удерживаем позиции. Если не узнаете и мы выйдем на решающий круг, тут уже будет пятьдесят на пятьдесят.

34. Врагов надо знать в лицо

Юссеф Аль Амин поднял голову, смотря на своего, теперь уже, единственного сына. В глазах Каана читалось легкое волнение.

— Отец, что дальше? Мы же не допустим, чтобы он спокойно жил?

— Будь терпелив, сын мой, — ответил Юссеф, кивая, отчего седая борода поддакивала его словам. — Как только наступит правильное время, мы начнем действовать.

— А до этого времени? — начинал злиться Каан. — Он наверняка уверен, что выиграет тендер и заберет участок себе.

— Если бы Хафиз был жив, нам не пришлось бы заниматься этим вопросом, — в его голосе сквозила печаль и тоска по старшему сыну. — Но сейчас, пусть дышит. Пусть наслаждается последними днями.

— Девчонка дала