Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич

Вот вам и сказка, а мне бубликов вязка.

Торба

Жили-были хохол и жена; детей у них не было. Хохол посеял в поле просо; родилось просо такое славное, что все на него любовались.

Вдруг откуда ни возьмись зашумел ветер, налетел, выбил просо и развеял его.

Пришел хохол домой, горюет, на свою судьбу жалуется и говорит жене:

– Остались мы теперь с тобой, жинка, без каши.

А жена ему советует:

– Поди, человиче[33], к ветрову батьке, пожалуйся на сына, попроси его наше дело разобрать… Пусть он нам за побой проса заплатит.

Хохол послушался и пошел. Пришел он к ветрову батьке, поклонился ему и говорит:

– Здорово, пан Ветер, я к тебе по большому делу пришел.

Ветер зашумел:

– Говори… Я слушаю.

Хохол еще раз поклонился и начал свой рассказ:

– Так, мол, и так. Твой сын выбил у меня просо. Я человек бедный. И ты мне за побой заплати.

– Чем же я тебе заплачу? – спросил Ветер.

– Что дашь, то и ладно будет.

И стал ветров батька думать. Думал-думал, да и придумал.

– Я тебе, – говорит, – торбу дам.

– На что ж мне торба? Что я с нею стану делать? – спросил хохол и почесал затылок.

– Вот какую я тебе дам торбу: как захочешь есть и пить, ты только скажи – торба, торба, раскрывайся, – и она наставит тебе столько еды и питья, сколько твоя душенька хочет.

– Ну добре, добре, – обрадовался хохол.

– А как наешься, то скажи: торба, торба, убирайся. Она и уберет все.

– Ну теперь я спокоен. Прощай. Спасибо.

Принес хохол торбу домой и хвалится жене:

– Вот, жинка, что я принес!

– Что же ты, человиче, принес?

– Торбу.

– А на что ж нам, человиче, эта торба?

– Это, жинка, такая торба: только скажи ей – раскрывайся, так тут она наставит столько кушаньев, что всего и не съесть.

Жинка схватила ведра и пошла за водой, встретила соседей и хвастается:

– Мой человиче принес такую торбу, как скажешь ей: торба, раскрывайся, – столько наставит кушаньев, что всего и не съешь.

Кум их, как услышал про такую диковину, и говорит:

– Я приду к вам в воскресенье обедать.

Дождались они воскресного дня. Пришел кум, как обещал, в гости. Посадили его за стол. Кум удивляется, думает: «Чем же они меня потчевать станут? Ничего нет, печь не топлена, кушанье не сготовлено».

Между тем хозяин снял торбу с гвоздя; кум смотрит и думает: «То, что его жинка брехала, пожалуй, и правда».

Хозяин положил торбу на стол и приказывает: «Торба, торба, раскрывайся». Торба как раскрылась – откуда чего набралось. Появились на столе разные кушанья: пироги, вареники, мясо, борщ, гусь жареный, пампушки со сметаною, каша молочная… Все, все, что только возможно. Ели они, ели и всего съесть не могли.

Кум вернулся домой и говорит своей жене:

– Вот, жинка, у кума торба так торба!

– А какая такая торба?

– Вот какая: посадил он меня обедать, снял с гвоздя торбу да только всего ей и сказал: «Торба, торба, раскрывайся». И набралось на столе столько всякого добра, что и не пересчитать.

– Вот диво так диво! – сказала жена.

– Как же не диво!

– Где ж он такую торбу взял?

– А я и не спросил. Пойду, правда, узнаю, где он эту торбу взял.

Кум опять пошел к куму, пришел да и завел разговор:

– Где ты взял, кум, такую торбу?..

– Где взял-то? Да Ветер дал.

– Продай мне, кум, эту торбу!

– Нет, не продам.

– Я тебе за нее пару волов дам.

– Не надо мне и двух пар.

– Ну, бери три…

– Не хочу… Сказал: ни-ни…

– Ну уж так и быть, возьми четыре пары.

Хохол задумался, почесал затылок: «Что тут делать?» А жена подталкивает и шепчет:

– Четыре пары бери… Будет чем поле вспахать.

Подумал хохол, согласился, взял у кума волов, а ему отдал торбу.

Сам же взял тех волов, вспахал поле, посеял хлеб; просо уродилось на славу.

Откуда ни возьмись, зашумел ветер, налетел и побил просо.

Пришел хохол домой и ну голосить:

– Ой, лихо, какая беда! Опять Ветер побил просо! Остались мы, жинка, без каши!

А жинка ему и говорит:

– Ты бы пошел опять к ветрову батьке: пусть даст такую же торбу, как давал.

Хохол отправился.

– Здорово, пан Ветер!

– Здравствуй!

– Я к тебе пришел с горем.

– Говори… Слушаю.

– Твой сын опять мое просо выбил. Заплати мне за побой.

– Чем же мне тебе заплатить?

– Дай мне, пан Ветер, такую же торбу, как давал.

– Ладно. Вот тебе, добрый человек, торба. Как выйдешь в поле, только скажи: торба, торба, раскрывайся! Там уж увидишь, что будет.

Хохол взял торбу и понес. Вышел в поле и сел отдохнуть. Захотелось ему есть; вынул он торбу из-за пазухи да и приказывает:

– Торба, торба, раскрывайся!

Торба как раскрылась, как выскочит оттуда молоток, как начал он колотить мужика то в один висок, то в другой. Так и колотит, так и колотит… У мужика и глаза помутились, и дух захватило. А молоток знай его колотит. Он едва выговорил: «Торба, торба, убирайся! Торбонька, торбонька, убирайся!» Молоток вскочил в торбу. Завязал хохол торбу и понес домой.

– Ну что, человиче, принес? – спросила его жинка.

– Принес.

– Торбу?

– Да, конечно, торбу.

– Такая же, как и была?

– Конечно, такая же.

– Ну, человиче, мы теперь опять хорошо заживем…

– Да. Жди-подожди. Будет хорошо.

– А что же, человиче?

– А ты, жинка, посмотри-ка на мои виски!

– Что ж это такое? Точно пампушки? Кто тебя так отделал, человиче?

– Вот ты скажи-ка торбе – раскрывайся, тогда и узнаешь.

Баба была любопытная и сейчас же сказала:

– Торба, торба, раскрывайся.

Как выскочит из той торбы молоток, да как начал он бабу по вискам колотить, то по одному, то по другому; слетел ее повойник[34]. Сидит она ни жива ни мертва, еле-еле могла сказать: «Торба, торба-торбочка, убирайся же».

Молоток и вскочил в торбу. Мужик завязал торбу и повесил на гвоздь.

– Что, жинка, каково-то мы теперь жить будем? – спросил муж.

– Ох, человиче, не ходи теперь к ветрову батьке. Нечего на других надеяться…

Немного погодя побежала баба к куму и хвалится:

– Ну, кум, мой человиче опять торбу добыл.

– Какую такую?

– А такую, лих ее возьми, что как сказала я: «Торба, раскрывайся», – как выскочил