Савонарола - Евгений Викторович Старшов

свое лукавство… Эти прелаты превозносятся своим саном и презирают других… Видишь, как прелаты и проповедники пристрастились ныне ко всему земному, как они жаждут земных благ: у них нет заботливой мысли о спасении душ. Для них достаточно собирания доходов. Проповедники говорят проповеди ради удовольствия правителей, только для того, чтобы те хвалили и величали их… Они сотворили нечто еще худшее: не только разрушили церковь Божию, но сделали из нее другую, на свой манер. Это церковь современная, построенная уже не из живых камней, то есть из христиан, твердых в живой вере, и крепкая любовью: она построена из дерева, из христиан, приготовленных, как солома, для адского огня… Перенесись в Рим и обойди весь мир христианский: в домах прелатов и высших церковных правителей ты не услышишь ничего, кроме разговоров о поэзии и об ораторском искусстве. Итак, ступай и посмотри: ты увидишь их с мирскими книгами в руках, по Вергилию, Горацию и Цицерону учащихся, как править душами. Может быть, ты хочешь видеть церковь, управляемую астрологами? Нет ни одного прелата, нет ни одного сановника, который не стоял бы в близких отношениях с астрологом, указывающим ему час и момент, когда ему следует садиться на лошадь или делать какое-нибудь дело. И они, эти важные сановники, не сделают ни одного шага против воли астрологов… Как только кто-нибудь попросит у них денежной поддержки, они тотчас же начинают жаться и не помогают своему ближнему ни единым грошом…

В этом храме есть только одна вещь, которая нас особенно пленяет: это – обилие живописи и украшений. Наша церковь обставлена множеством красивых внешних церемоний при совершении служб: стены увешиваются материями, носятся большие хоругви, употребляются золотые и серебряные подсвечники, сосуды – как все это величественно! Ты увидишь важных прелатов с красивыми золотыми, украшенными драгоценными камнями митрами на головах, с серебряными посохами в руках. Ты увидишь их у алтаря в великолепных ризах и парчовых облачениях; они распевают там торжественные вечерни и мессы, не торопясь, со множеством церемоний, с органами и певцами, производящими ошеломляющее впечатление. Они кажутся тебе людьми великой серьезности и святости, тебе и в голову не придет, что они могут ошибаться. Напротив, все, что они делают и говорят, должно бы, кажется, быть соблюдаемо, как Евангелие. Вот как устроена наша церковь! И люди живут этим вздором, восхищаются этими церемониями и говорят, что церковь Ииcyca Христа никогда не процветала так пышно, что богослужение никогда не справлялось так тщательно, как теперь, что первые прелаты были, можно сказать, прелатишками в сравнении с нынешними. Те не имели ни стольких митр из золота, ни стольких сосудов. То немногое, что они имели, они продавали, чтобы помогать бедным. Наши же прелаты, чтобы делать сосуды, отбирают у бедных то, без чего те и жить не могут. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? В первоначальной церкви сосуды были деревянные, зато прелаты золотые. Теперь же церковь имеет сосуды из золота, но зато прелатов из дерева. Св. Фоме Аквинскому один из важных прелатов сказал как-то, показывая сосуд, а может быть, даже и не один, наполненный золотом: “Учитель Фома, посмотри сюда: церковь теперь не может сказать, как сказал когда-то Петр: 'Серебра и золота нет у меня' ”. А св. Фома ответил на это: “Но ныне церковь не может также сказать и того, что непосредственно следует за этими словами: 'Во имя Иисyca Христа Назорея встань и ходи' ”[145]… Они ввели у нас праздники в честь диавола (в другом месте Савонарола разъясняет, что под праздниками диавола Церковь имеет в виду устраиваемые по большим церковным праздникам состязания в беге, турниры, бои, представления, игры и т. п. – Е. С), они не верят в Бога и смеются над таинствами нашей религии. Что же ты делаешь, о Господи? Почто спиши? Восстань и приди освободить церковь Твою из рук диаволов, из рук тиранов, из рук злых прелатов. Разве Ты не видишь, что она полна животных, полна зверей – львов, медведей и волков, которые всю ее испортили? <..> Или ты забыл церковь Свою? Или ты не любишь ее? Или она тебе не дорога?»[146]

Но то все были бури словесные, однако вскоре мирное течение жизни флорентийцев было прервано настоящей бранью. В предвиденье этого фра Джироламо разражается следующими стихами:

«Скоро ты увидишь низверженными всех тиранов и всю Италию потрясенной, к ее стыду, сраму и вреду. Рим, ты скоро будешь взят; я вижу нисходящий на тебя меч гнева; время близко, дни летят… Господь мой хочет обновить церковь, обратить к Себе все варварские народы, и будет тогда едино стадо и един пастырь. Но Италия испытает сперва великие скорби: в ней будет пролито столько крови, что редки будут в ней живущие»[147].

Глава 4

Нашествие. Реформы как его последствия

Насколько Савонарола был прав, утверждая впоследствии, что предсказал нашествие французов, мы исследовать не будем, отметим лишь, что Карл VIII собирался столь долго (с весны до осени 1494 года), что его намерения и приготовления были известны по всей Италии. Филипп де Коммин, французский государственный деятель, очевидец и участник многих событий, описанных им в своих мемуарах, отмечает, что флорентийцы «дважды присылали к королю послов, пока он еще оставался во Франции, и вели с ним двойную игру»[148] (VII, 6). Причиной войны стали притязания короля на наследование Неаполитанского королевства. Государства начали группироваться в ожидании будущей схватки. Карл опирался на Милан и Феррару, неаполитанцы – на Испанию, Священную Римскую империю (в 1493 году и та и другая были нейтрализованы Францией мирными договорами) и папу; к ним недальновидно примкнул и Пьеро Медичи. В конце августа 37-тысячная армия французов пересекла Альпы, в Пьемонте к ним присоединились еще порядка 23 тысяч местных воинов. Неаполитанцев разбили на суше и на море, орда захватчиков, подобно потопу, разливалась по Италии (недаром темой проповедей Савонаролы в это время становится именно ковчег Ноя), стремясь к Флоренции. Коммин пишет: «Король пошел дальше, направляясь в земли флорентийцев, чтобы либо вынудить их встать за него, либо захватить их слабые города, дабы расположиться там на уже начинавшуюся зиму… Король двинулся через Понтремоли, принадлежавший герцогу Миланскому (Лодовико Моро, тогда еще герцогу-регенту. – Е. С.), и осадил Сарцану, очень сильный замок, самый лучший у флорентийцев, но плохо обеспеченный припасами из-за их ожесточенных распрей. Но, кроме того, если говорить правду, флорентийцы вообще неохотно выступали против Французского дома, чьими верными слугами и сторонниками они были во все времена как по причине своих торговых дел во Франции,