Савонарола - Евгений Викторович Старшов

так и потому, что принадлежали к гвельфам. Если бы крепость была хорошо снабжена, то королевская армия потерпела бы неудачу, поскольку это был бесплодный и горный край, где не было никакого продовольствия и к тому же все было завалено снегом. Он простоял там всего лишь три дня, и еще до того, как крепость сдалась, туда прибыл герцог Миланский, приехавший через Понтремоли… Тем временем во Флоренции начались волнения, и горожане стали говорить, что они не хотят испытывать на себе опасную ненависть короля и герцога Миланского, который постоянно держал посольство в городе, и они избрали 15 или 16 человек, чтобы направить их к королю. И Пьеро Медичи согласился послать их; правда, у него и выхода иного не было при том положении дел, ибо флорентийцы были бы разбиты, поскольку в городе был небольшой запас продовольствия и они понятия не имели, что такое война. Когда эти послы прибыли, то изъявили согласие принять короля во Флоренции и сделали разные предложения; для большинства из них важно было только одно – чтобы король пришел и дал им возможность изгнать Пьеро Медичи, и им казалось, что они нашли доброе взаимопонимание с теми приближенными короля, кто руководил тогда его делами и кого я довольно часто называл. А в то же время названный Пьеро вел переговоры и через одного своего служащего по имени Лоренцо Спинелли, который был управляющим его банком в Лионе, – человека, известного в своем мире и долго прожившего во Франции; но о делах при нашем дворе он не мог иметь никакого понятия, впрочем, как и те, кто при нем состоял, – столь часто там происходили перемены. И договаривался он с теми, кто ненавидел стоявших у власти, т. е. с монсеньером де Брессом, ставшим позднее герцогом Савойским, и монсеньером де Мьоланом, камергером короля и губернатором Дофине. А вскоре после этого к королю прибыл и сам Пьеро, чтобы дать ответ на заданные запросы; как мне рассказывали, Пьеро Медичи чувствовал, что погубит себя, если не выполнит желание короля, и потому хотел заслужить его добрую милость и в этом опередить других.

По его прибытии ему навстречу были посланы монсеньор де Пьен, уроженец Фландрии, камергер короля, и генеральный сборщик Брисоне… Они сказали ему, что хотят получить в свое распоряжение Сарцану, и он немедленно дал согласие. Кроме того, они попросили его передать королю Пизу, Ливорно, Пьетрасанту и Рипафратту. Он на все согласился, не переговорив со своими спутниками, которые хорошо знали, что король уже расположился на отдых в Пизе; однако они не думали, что король оставит за собой эти города, составлявшие всю мощь их государства. Мне рассказывали об этом те, кто вел переговоры с Пьеро, и при мне они смеялись над ним и удивлялись, как это он так быстро согласился на столь большие уступки, на какие они и не рассчитывали.

Итак, король вошел в Пизу, а вышеназванные вернулись во Флоренцию; Пьеро велел устроить жилище для короля в своем доме, который был самым прекрасным из домов горожан или купцов, какой мне только приходилось видеть, и обставлен он был так, как ни у одного другого человека этого сословия во всем мире»[149] (VII, 9).

Пока Карл VIII остается в Пизе, прервем изложение Коммина, чтобы вернуться к нашему герою. Итак, Пьеро Медичи откровенно струсил и фактически сдался без боя. Возмущенные горожане начали спешно вооружаться, а учитывая общее нестроение, страх пред врагом и неизвестным будущим, особенно застарелую и справедливую ненависть народ к «жирным», ожидался социальный взрыв. Ввиду того что епископ Флоренции пребывал вне города, его замещал титулярный епископ Бенедикт Паганотти, древний старец, бывший также епископом Вонозы (ему еще доведется лишать Савонаролу священного сана перед казнью). Не колеблясь, он предоставил Савонароле самые широкие полномочия. Фактически фра Джироламо стал правителем Флоренции, ее не только духовным, но и политическим лидером. Первым делом он своими проповедями, на сей раз довольно осторожными, сумел-таки предотвратить народное восстание, умело справившись с поставленной задачей[150]. Поэтому неудивительно, что когда Синьория, уже независимо от Пьеро Медичи, решила снарядить посольство к французскому королю в Пизу, первым из пяти послов был назван Савонарола (ноябрь 1494 года).

Что касается его речи к королю, то, как всегда, Джироламо балансирует между чрезмерным, даже липким почтением, именуя короля «орудием Божиим», новым Киром (напомним, что античный Кир отпустил евреев из вавилонского плена и почитался ими чуть ли не Мессией, беда только, не их веры был; читателю следует обратить внимание на эту тему, поскольку именно она приведет Савонаролу к созданию самого знаменитого и полностью дошедшего до нас цикла его проповедей – на книгу пророка Аггея) и т. п., и запугиванием, хлопоча за город и его обитателей, приписывая себе передачу гласа Божия. В принципе, все это изложено в четырех письмах монаха к королю, которые мы приведем чуть позже, в соответствии с хронологией событий. Они довольно ясно представляют позицию Савонаролы и его отношение к Карлу. На Кира он походил, конечно, менее всего – молодой, не развитый ни умственно, ни физически, амбициозный, сластолюбивый, окруженный сворой корыстных советников… Простим Савонароле этот грех. Вспомним, что представителям Церкви весьма свойственно льстить светским властителям, тем паче – завоевателям, да и, кроме того, фра Джироламо, как опытнейший экзегет (толкователь Библии и святоотеческих писаний), всегда мог помнить о том, что Бог даже посредством дьявола может достигать реализации своих планов. Сложно сказать, насколько прав П. Виллари, утверждая, что Савонарола, желая низвержения Медичи, открыто, с церковной кафедры, призывал «нового Кира» перейти Альпы, – все же Джироламо должен был понимать, к каким потокам крови это приведет, что несовместимо ни с христианской этикой, ни с характером самого Савонаролы.

Король настоял на своем въезде во Флоренцию. Обращаемся вновь к мемуарам Коммина:

«Король покинул Пизу, где недолго пробыл, и направился к Флоренции. Там ему указали на тот урон, который он нанес флорентийцам, когда нарушил свое обещание и предоставил свободу пизанцам. Те, кому было поручено объясниться с флорентийцами по этому поводу, извинялись, говоря, что король сделал это по недоразумению, и вступили в новое соглашение, о котором я ниже расскажу (а сейчас лишь вкратце остановлюсь на том, как кончил Пьеро Медичи); они также договорились о въезде короля во Флоренцию, совершенном им после того, как он оставил гарнизоны в Пизе и в других городах, что были ему открыты.

Названный Пьеро после передачи королю упомянутых мной городов, что было сделано отчасти с согласия флорентийцев, полагал, что король их не будет удерживать и что как только он выедет из Пизы, где