Максимальный Апгрейд. Том 2 - Илья Сапунов

Ведь люди могут месяцами осваивать новый навык. А уж всё, что касается нервной системы и мозга в целом… После травмы позвоночника можно многие недели заново учиться ходить, даже если до этого ты был профессиональным спортсменом.

К счастью, новое зрение стало буквально частью меня. Организм чувствовал себя хорошо и не испытывал дискомфорта.

На минимальном уровне восприятия психоделическое мельтешение сменилось довольно схематичной картинкой. По оттенкам лёгкой Ауры я мог определять насыщение предмета или живого организма Эйдосом. Если сконцентрируюсь чуть сильнее, передо мной тут же расцветёт мутная и трудноразличимая схема Духовного Фрактала. Как я понял, моих глаз пока недостаточно, чтобы рассмотреть его от и до. А еще мозг не способен обработать такую информацию. Всё же Духовный Фрактал — вещь нематериальная. И растёт, какая неожиданность, не в материальном мире. А воспринимать пространство в четырёх-пяти измерениях я вряд ли в ближайшее время смогу.

Но даже это уже большой плюс. Ведь, насколько я знаю, наблюдать Фракталы без особой продвинутой техники невозможно. Именно поэтому в артефакторике такой высокий порог вхождения. Если ты беден, где взять все эти сложные рабочие инструменты?

Поэтому же, кстати, мой отец так и не смог оправиться после того, как его фракция распалась. Насколько я знаю, он был неплохим артефактором и даже с треснувшим ядром не полностью потерял силу. Был бы у него доступ к его старой мастерской, нам бы, наверное, не пришлось жить так плохо. Но в Надежду-13 ему и маме пришлось переезжать практически с пустыми руками, так что заниматься привычным делом и накопить на поверхностное лечение ядра он так и не смог.

И вот теперь я совершенно непринуждённо научился видеть то, что раньше мог разглядеть лишь навороченный, зачарованный окуляр. Я посмотрел на бесчисленные тени вдоль дороги. В глазах неприятно защипало. Чёрт, тяжеловато и совершенно непонятно.

Да, в одном я убедился точно. Безликие фигуры совершенно точно не люди. Но это было и так ясно.

Но вот что конкретно они из себя представляют? Сложные, путанные энергетические сгустки внутри каждого из них были похожи на клубок перепутанной пряжи, бесформенный, неказистый и очень сложный для восприятия.

Я понял, что если визуальный образ становится слишком «шумным», это значит, что моих глаз не хватает, чтобы правильно разглядеть концепт явления. Может, оно и к лучшему, а то боюсь, моё излишнее любопытство может сыграть со мной злую шутку. Посмотрю на что-то, что окажется значительно выше меня по уровню и сожгу себе мозг от потока информации. Не стоит пытаться объять необъятное. Чувствую, взгляд на какую-нибудь Вуаль Безумия убил бы меня десять тысяч раз подряд.

Я встал и подошёл к туманной завесе. Кажется, понимаю. Долина между холмом и оборванной дорогой преобразилась. Я словно видел сложный лабиринт со множеством петель, тупиков и едва заметных проходов. По спине пробежали мурашки. Кажется, я буквально ходил по краю.

Кто бы ни придумал этот лабиринт, он вряд ли планировал позволять злоумышленникам безопасно возвращаться к исходной точке. Просто так вышло, что со временем или ещё по какой-либо другой причине начальная часть запутанного пространства замкнулась сама в себе, превратившись в петлю. Но если бы мне «повезло» и я случайно нашёл нужный поворот, то я бы смог пройти дальше и окончательно заблудился бы в пространственной ловушке без возможности выбраться обратно.

И да, между холмом и дорогой была вовсе не одна-единственная сотня метров. Даже по прямой это были бы километры. В лабиринте же, не зная карты, можно гулять вечно. И теней, конечно же, в долине было очень много. Правда, я видел их только во внешнем кольце. Что во внутренней мне уже было не видно. Но по идее, попасть туда они тоже так просто не могли. Ведь так?

— Ладно, пойдём. — Я взял Олю за руку, когда понял, что в ближайшее время ничего нового освоить не смогу.

— Что, уже хочешь сказать, теперь ты знаешь, как подняться к холму?

— Пока ещё не знаю. — Я мотнул головой. — Но во всяком случае у меня есть представление.

— Звучит не слишком обнадёживающе.

— Как есть. — Я хмыкнул.

Чтобы не страдать от бесконечных нападок теней, я решил захватить с собой один из тёмных булыжников. Будем надеяться, что сможем без труда найти дорогу. Оля взяла меня за руку, и мы вдвоём снова шагнули в туман. Но на этот раз всё было иначе.

— Что происходит? — Оля с недоумением шла за мной.

Вместо того чтобы идти по прямой, я как сумасшедший дёргал её из стороны в сторону. Мы то полностью останавливались, то резко бежали сначала влево, потом назад, потом снова топтались на месте, крутились, шагали туда-сюда. Со стороны могло даже показаться, что мы топчемся на месте, но на самом деле мы упорно двигались вперёд.

— Так надо, не отвлекай.

Ориентироваться в лабиринте было сложнее, чем я думал. Иногда я ошибался, застревая в какой-нибудь петле, а иногда мог подолгу стоять на одном месте, не понимая, куда же идти дальше. Туманные силуэты, к слову, нам почти перестали попадаться. Видимо, комбинация защитных предметов и тёмного камня привела к тому, что тени в лабиринте не могли нас почувствовать и, следовательно, окружить. О чём я отчасти немного жалел, ведь лишняя энергия мне точно не помешает. Если… Нет. Когда мы выберемся отсюда, неизвестно, где еще я снова смогу получить что-то настолько полезное.

— Мы точно не заблудились? — Спустя где-то два часа непрерывных блужданий девушка стала то и дело поглядывать на меня с беспокойством.

— Всё в порядке. Мы пару раз забрели не туда, из-за чего пришлось потерять где-то полчаса, но сейчас движемся в верном направлении.

— Ясно, тогда…

Однако девушка не успела закончить мысль, как я почувствовал, что пространство вокруг нас слегка вздрагивает.

— Что случилось? — Оля не видела того же, что видел я, но даже в её ограниченном состоянии она смогла заметить, как туман начал хаотично колебаться в воздухе.

— Пока всё в порядке. Просто пространство вокруг слабее, и поэтому… — Я невольно перевёл взгляд на булыжник в руке. — Кажется, я понял, что ты делаешь.

— Ты про камень?