Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

Ингармет уселся рядом и, лениво наблюдая, как троица истязателей под добродушный хохот ханов и прочих зрителей хлещет несчастных горожан, еще неделю назад свысока поглядывающих на мир, тихо произнес:

— Я думал поговорить с тобой позже. Именно это я имел в виду, когда передавал свою просьбу. Сожалею, что ты неправильно меня понял.

— Нет, я все понял правильно. Извини, но не люблю терять время, — ответил я столь же тихо и спросил: — Обязательно вести себя с ними вот так? Почему просто не убьешь?

Ингармет пожал плечами:

— Друг мой, да кто я такой, чтобы приказывать самой степи? У нас так принято. Всегда так поступали. Те, кто примкнул ко мне, возвысились, те, кто не мешал, ничего не потеряли. Ну а эти… У нас такая земля, у нас иначе нельзя. Посмотри, как искренне радуются мои люди. Пока эти коршуны так радуются, они не ударят мне в спину. Так какой смысл возражать против древних обычаев?

То, что Ингармет не вполне степняк, я уже знал. Успел неоднократно пообщаться. Владыка степи в детстве попал на восток, когда его чудом выжившая мать спасалась от убийц. Как дочь народа гор, отданная замуж за одного из ханов, она нашла там убежище. Потом смогла отправить сына в цивилизацию, где он получил сносное образование и набрался неординарного по местным меркам жизненного опыта. Также обзавелся кое-какими знакомствами среди полезных людей. Все это помогло ему расправиться с врагами семьи по возвращении. Ну а дальше он двигался шаг за шагом все выше и выше, по крови и головам, подчиняя своей воле степной народ. И сейчас поставил последнюю точку в завоевании полуострова — взял Хлонассис.

Стараясь больше не смотреть на истязание завоеванных, я сказал:

— Так понимаю, ты снова хочешь намекнуть о снятии клятвы? Или прямо попросить об этом.

Поиграв челюстью, Ингармет кивнул:

— Клятва давит. Я даже жалею иногда, что выбрал ее, а не смерть. Но я не стану просить. Я не глупец, я понимаю, что у тебя нет причин забирать ее. Тебе выгодно, чтобы я был под тобой, чтобы не смел даже помыслить пальцем тронуть. Хотел бы и я принимать такие клятвы…

— Тогда о чем ты собирался поговорить? — не понял я.

— Что ты хочешь? Какие твои планы? — без заминки спросил степняк.

— Мои планы — это мои планы. Извини, рассказать не могу. Но если ты думаешь, что я собираюсь тебе что-то указывать, не переживай. Можешь пойти войной на горные племена. Ты же всех уже завоевал здесь, они последние остались. Можешь мирной жизнью зажить. Делай что хочешь, не надо на меня оглядываться. Я уйду отсюда. Я бы уже ушел, но пока не понял, как это сделать. Твои люди сожгли все корабли в порту.

— Все? — поднял бровь Ингармет. — Там было только два корабля, ты преувеличиваешь.

— Два корабля — это два корабля, — возразил я. — Твои люди оба сожгли.

— Ты что, хотел забрать их себе?

— Я не жадный, мне и одного хватит. Как у тебя дела с чамуками? Нельзя ли как-то договориться с ними о фрахте? Один корабль с командой.

— Договориться с ними будет трудно… — задумчиво протянул вождь степняков.

— Я в курсе, что у тебя с ними все сложно. Но, может, есть какие-то варианты?

Ингармет покачал головой:

— Боюсь, мой юный друг, ты не осознаешь всю степень этих сложностей. Посмотри туда, в сторону порта. Видишь дым?

Я, прищурившись, разглядел едва заметный намек на дымку, о чем и сообщил:

— Да почти не вижу. Что там?

— Ночью, пока ты спал, там было весело. Особенно вечером. Я сумел договориться с чамуками, которые караулили купцов в гавани. Устроил им пир в порту. Принес серебро и золото. Привел красивых женщин. Чамуки были очень довольны. Они хорошо поели. Хорошо попили. Я обошелся с ними по-доброму. Позволил порадоваться жизни, и только потом убил. Хорошая смерть получилась. Их тела сложили в корабли и подожгли. Они хорошо горели. Но уже почти ничего не осталось. Поэтому дыма мало. Жаль, ты это пропустил. Хорошее было зрелище.

— А корабли-то зачем сжигать? — нахмурился я.

Ингармет пожал плечами:

— Я понимаю твое недовольство, но у нас так принято. В степи корабли не нужны, а чамуки стали много себе позволять. Пришлось наказать. Гер, как тебе те две сестры, которых вчера привел хан Шутран? Говорят, их мать была той еще штучкой, а они в нее пошли характерами и красотой. Какие высокие скулы, какие тонкие талии! Идеально. Кто бы мог подумать, что в простом кочевье найдутся такие жемчужины. Так как тебе они?

— Все прекрасно с обеими сестрами, — уверенно заявил я, надеясь, что у меня не станут выпытывать их имена. — Слушай, Ингармет, мне нужно за море. И нужно быстро. Кораблей вообще не осталось? Может, есть какие-то варианты?

Степняк покачал головой:

— Нет, друг, нам не нужны корабли. Все сгорели.

— Могли бы на доски их пустить. Или на дрова. Зачем добро переводить?.. Я такое не понимаю.

— Да, могли, — кивнул Ингармет. — Но степь и море, они разные. Так считает мой народ, и я должен к нему прислушиваться. Степь море не любит. Море — это корабли. Море — это чамуки, подлый народец. Корабли надо жечь. Чамуков тоже надо жечь. Доски в степи не нужны. Жили без них и дальше будем жить. Дрова в степи тоже не нужны. У нас есть скот. Много скота. Где много скота, там много навоза. Сухой навоз горит. Представляешь, когда-то я его собирал. Сам собирал. Давно, когда был совсем маленьким. Гер, я смогу провести тебя через горы, — резко сменил тему степняк. — У меня там есть кое-какие союзники. Я перетащил через горы инженеров и осадные машины. Тебя легко проведут, ты ведь не тяжелая машина и не глупый инженер.

Я покачал головой:

— В обход по суше я до западных земель буду до осени добираться. А море здесь можно спокойно за неделю пересечь, если ветер попутный. Раз уж нет корабля, мне хватит и лодки. Лодки-то вы не сожгли?

Чуть подумав, Ингармет ответил неуверенно:

— Лодки не корабли, лодки нам незачем жечь. Не будет лодок — не будет рыбы, а этот город огромный, и его надо чем-то кормить. Я прикажу узнать, если ты действительно этого хочешь.

— Хочу.

— Может, задержишься? Ненадолго.

— Зачем? — напрягся я, не понимая, чего от меня добивается этот коварный степняк.

— А зачем спешить? Разве тут плохо? Самые лучшие музыканты играют тебе по вечерам. Самые красивые девушки согревают твою постель. На твоем столе самая