Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

изысканная еда. Ты ни в чем не нуждаешься. Все ханы склоняют голову при твоем приближении. То есть почти все. Вот об этом я бы и хотел с тобой поговорить. Не о клятве. Хотя клятва тоже будет в разговоре.

Я вновь покачал головой:

— Ингармет, я совершенно перестал тебя понимать. Говори, пожалуйста, прямо. И покороче.

— Жаль, что ты не любишь игру в слова, Гер. Это великое искусство, приятное для всех участников беседы. Даже на западе принято изъясняться именно так, а ты ведь оттуда. Великим людям — великие речи, а простые слова принято оставлять для быдла. Почему вы, яркоглазые и молодые, вечно куда-то торопитесь?

— А еще покороче можно? — я с трудом удержался от горестного вздоха. — Ингармет, не забывай, я не в степи родился. И у меня действительно нет времени, чтобы полдня обсуждать тут с тобой особенности поступи редчайшего жеребца-иноходца, чтобы в итоге выслушать какую-то пустячную просьбу.

Вождь кивнул:

— Извини. Забываюсь с тобой. Слишком ты торопливый. Но ладно, раз ты так ставишь вопрос, я скажу прямо. Только учти, моя просьба не пустяковая.

— Да говори уже.

— Ханы. Все ханы степи. Я хочу, чтобы ты принял их клятву.

— В том смысле, чтобы они поклялись мне клятвой шудр? — удивился я.

Ингармет снова кивнул:

— Именно так. Или у тебя есть какие-то другие клятвы? И какие же они?

— Других нет. Но ты же понимаешь, что эти люди будут верны мне, а не тебе.

Степняк едва заметно улыбнулся:

— Ты единственный, кто может принять здесь такую клятву. Других нет. А шудра шудру ночью шелковым шнуром не удавит.

— А, так вот ты о чем… Но тогда ты также должен понимать, что если вся ваша знать станет моей, это получится, что и степь моя, а не твоя. Да и город тоже.

— Гер, хочется объяснить так, как у нас принято. Но ты не любишь россыпи слов. Потому скажу коротко. Я мало с тобой знаком, но мне этого достаточно. Я понимаю, что наша степь — это слишком мелко для тебя. У тебя какие-то другие цели, и они гораздо выше. К тому же выбор у меня невелик. Поверь, мне очень сложно сейчас. Очень. И ты, возможно, моя единственная надежда.

— Хорошо. Но ты уверен, что все твои ханы на это согласятся?

— Я уверен лишь в одном: завтра солнце увидят лишь те, кто не станут возражать. И если не решить это сейчас, не уверен, что солнце увижу я. Но послезавтра. И что при этом станет с тобой, сказать не могу. Это уже не от меня будет зависеть. Так ты поможешь мне, Гер?

⠀⠀

Дым поднимался уже не над портом, а за руинами восточных ворот. Тех самых, которые пострадали от залпа катапульт, устроенного не без моего участия. Сегодня там в торжественной, но при этом торопливой обстановке проводят церемонию огненного погребения нескольких знатных степняков. Увы, этой ночью они подавились завышенными амбициями, поэтому рассвет не увидели.

Но я в сторону столба дыма особо не поглядывал. Это уже дела не мои, это Ингармет пусть сам занимается. С меня вождь степняков взял все, что можно было взять. Мы с ним уже попрощаться успели.

Ну некогда ему меня провожать. Иезуитские законы степи не позволяют Ингармету уклониться от участия в похоронах тех, кто умерли по его приказу.

Да и не удивлюсь, если в процессе похорон случатся новые скоропостижные смерти. Ханов до поры до времени объединяла дружная идея захвата Хлонассиса и возврата старых времен, без торгового диктата Данто. И когда они это осуществили, внезапно всплыли все былые противоречия, которые в начале войны задвинули в дальний ящик.

Так что кровь как лилась, так и будет литься. И вождю степняков сейчас не до проводов дорогого гостя.

Но меня есть кому проводить и без Ингармета.

Бобо молча сопит, помогая грузить припасы. Как-то мрачно косится, похоже, так и не смирился с тем, что в свое время ему не позволили меня удушить. Сафи не переставая тарахтит, что одному в открытое море уходить опасно, что надо у берега держаться. Остальные подопечные Кубы голос не подают. Да и сама старуха помалкивает, поглядывая задумчиво.

Наверняка размышляет, в какие же края вождь степняков отправляет своего самого хитрого шпиона. И поглядывает при этом на пухлый мешочек, полученный от меня с указанием не просто проесть содержимое, а попытаться дать детям хорошее образование и пристроить в хорошие места.

Пусть она думает, что угодно. Эта страница моего плана перевернута. Меня ждет другая.

Очень может быть, что мы никогда больше не увидимся. Сейчас я сыт Хлонассисом по горло. Меня в нем ничего не держит.

И нет ни одной причины мечтать сюда возвратиться.

Хотя должен признать — практичные соображения имеются. Но их я обдумаю как-нибудь потом. И если что-то решу, это будет уже другой план.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 13

♦

Море и нехороший навык

Навык «лодочник-экстремал» я начал развивать в те далекие времена, когда только-только начал вживаться в этот мир как полноценный человек, а не едва живое недоразумение. Мне он весьма пригодился, когда нас с Бякой таскало по порогам Черноводки.

Однако голые структуры ПОРЯДКА без практики и без опыта, полученного от бывалых наставников — это почти ничто. Даже если я подниму навык до доступного сейчас максимума, все равно это не даст мне то, что способны дать умелый учитель и продолжительная практика.

Но с учителями повезло. Как ни коротко оказалось мое знакомство с командой «Зеленой чайки», многое успел почерпнуть. Именно этот опыт позволил сообщить Ингармету, что мне не нужны помощники, сам через море пройду.

Ну и расспросы кое-что, конечно, дали. Люди здесь чутко вбирают информацию, год за годом. В мире без телевидения, интернета и бумажной прессы ее не так уж много ходит, справляются. Поэтому наблюдательные старожилы способны дать раскладку по погоде на несколько лет назад.

По словам здешних рыбаков, погода в конце весны и начале лета на Северном море, как правило, прекрасная. Шторма — великая редкость, даже большие волны нечасто случаются. Ветер восточный и юго-восточный, попутный для тех, кто направляются на запад.

А мне именно туда и надо.

Лодку я честно купил. Точнее, потребовал от Ингармета, чтобы ее не отбирали у тружеников моря, а расплатились честно. Не тот случай, когда следует экономить. И степняки решили вопрос щедро. Это можно понять по поведению рыбака — ее прошлого владельца. Тот