Рыцарь в старшей школе. 1-5 - Дмитрий Ш.

были стать показателем его ценности, что благоприятно сказалось бы на будущих соглашениях с Каннингемами. Для них это рекламная кампания, если хотите. А для самого сэра Питера, испытание. Или экзамен, если хотите.

— Тогда почему Каннингемы не прислали вместе с ним больше высокоранговых бойцов? Где рыцари Сассекса?

Майор Милтон усмехнулся.

— Насколько я понимаю, Его Светлость хотел, чтобы сын добился победы с невыгодных позиций, находясь на слабейшей стороне. Тогда её результаты стали бы намного более ценными, принеся Каннингемам настоящую славу, а не купленную или нарисованную в газетах. Они же из военной аристократии. Им нужно держать планку на определённой высоте. Однако, всегда проще сказать, чем сделать, — привёл поговорку, имея в виду, что не все планы реализовывались так, как задумывались. — Теперь у Бартонов серьёзные проблемы. С одной стороны, они в своём праве, защищая свой дом. С другой, родная кровь для Каннингемов не водица. Так что теперь всё зависит от того, что будет дальше с сэром Питером. Поскольку разведка у Бартонов работает, не удивлюсь, если сегодня в Норт-Уорике будет необычайно мирный день, а на госпиталь побоятся гадить даже птицы.

Подъехав к роскошному особняку, отведённому под персональную лечебницу сэра Питера Каннингема, убедился в этом собственными глазами. Он охранялся такими силами, что птицы облегчали желудки от страха ещё на подлёте. Судя по цветам фантомных доспехов, рыцарями Сассекса, прибывшими ещё ночью, именно для этой цели.

Герой битвы при Тамуорте выглядел вполне неплохо, учитывая, через что ему пришлось пройти. С угрюмым выражением лица он сидел в кресле, недовольно разглядывая стоящий рядом костыль. Вместо больничной пижамы, предпочтя классический костюм. Демонстрируя этим, что он не настолько слаб и сломлен духом, как об этом могли подумать. Проявляя аристократическую гордость. Учитывая стоящие на столе лекарства, помогающие при энергетическом истощении, для снятия болей, различные таблетки и ампулы, легко можно было понять, что, даже проиграв сражение и отступив с поля боя, он сделал это достойно. Не буду скрывать, Питер мне не нравится, но это не повод насмехаться над ним или относиться к парню пренебрежительно. Как и лицемерить. Он доказал, что не был трусом. Поэтому пройдя несколько постов охраны, я вошёл в его комнату с бесстрастно-серьёзным выражением лица.

Помимо Питера в импровизированной больничной палате, больше похожей на гостиничный номер в дорогой гостинице, присутствовал статный мужчина в ливрее дворецкого и красивая, довольно молодая женщина в вечернем платье, с накинутым на плечи коротким, меховым жакетом.

— День добрый. Меня зовут магистр Йохансон, — представился первым. — Меня попросили проверить состояние уважаемого магистра Каннингема. Оценить, смогу ли я ему помочь. Если не ошибаюсь, это ведь вы обратились с такой просьбой? — вопросительно посмотрел на невозмутимого дворецкого и хмурую женщину.

А то, как бы не вышло — «спасибо за помощь, но мы её не просили. Всего хорошего».

— Я дворецкий рода Каннингемов, Грегор Сайтон. Мой господин попросил позаботиться о лечении его сына. Вы, наверное, уже слышали о том, что с ним произошло? — уважительно осведомился мистер Сайтон.

Дождавшись подтверждения, мужчина продолжил.

— Это я попросил майора Милтона пригласить вас на обследование юного господина. Простите, что не приехал с этой просьбой лично. У меня возникли неотложные дела, — он склонил голову, принося свои извинения.

Только из вежливости, не более того. Беря на себя всю ответственность. Длинноволосая брюнетка, судя по схожим чертам лица, близкая родственница Питера, продолжала молчать, пристально меня разглядывая. В отличие от Его Светлости, сомневаясь, что я здесь нужен. По глазам вижу, не доверяет. Питер же встретил меня со сложными чувствами. Почему-то одновременно и с раздражением, и с затаённой надеждой, и с облегчением, и с опаской?

Уважительно кивнув женщине, попросил Питера раздеться до трусов и лечь на кровать. Пока он выполнял указание, женщина с подозрительностью спросила.

— А вы точно доктор, магистр Йохансон?

— Нет, — с улыбкой ответил, не тратя время на размышления.

— Но вы можете помочь Питеру? — уточнила, несколько опешив от такого резкого ответа.

— Вероятнее всего, да. Если только не попросите немедленно покинуть эту комнату, что с радостью и сделаю. Поверьте, меня оторвали от гораздо более приятного времяпрепровождения, чем лечение больных. От чего с удовольствием бы отказался, поскольку не люблю этим заниматься. Не моё призвание. Но из уважения к Его Светлости, посчитал необходимым откликнуться на просьбу… мистера Сайтона, — сделал небольшую паузу, выразительно посмотрев на собеседницу.

Давая понять, что я ей не слуга и ничем не обязан. Так что хамства и наглости не потерплю. Это Каннингемы выступают в роли просителей, а не наоборот. В то же время я не собираюсь быть безрассудным, чтобы не испортить отношения с герцогом Сассекским. Без веской причины. Своим приездом показал готовность пойти ему навстречу, но только, если он сам этого захочет, по достоинству оценив мои старания.

— Но ведь, как менталист, вы можете использовать свои способности не только для лечения, — напрягшись, уточнила женщина, частично открывая причины своего беспокойства. — В том случае, если оно даже окажется успешным. Что далеко не факт. Воздействие А-поля на организм опасно и непредсказуемо. Печальная статистика, к сожалению, внушает мне тревогу.

— Поэтому я предпочитаю статистику не смотреть, чтобы не портить себе настроения. Так мне приступать к осмотру? — слегка наклонил голову набок, вопросительно на неё посмотрев.

Спрашивая разрешение. Она на пару секунд замешкалась, что-то быстро обдумывая.

— Какие вы можете дать гарантии того, что состояние моего сына не ухудшится, вы не повлияете на него ментальными приёмами и не узнаете больше положенного, а также не зайдёте дальше необходимого? — увязала всё в один громоздкий вопрос.

Выдав его на одном дыхании. Видно, что готовилась к моему приезду, оценивая все его плюсы и минусы.

— Никаких. Теперь понимаете, почему я не люблю заниматься лечением пациентов? Мне никто не верит, — огорчённо развёл руками. — Меня боятся. Приходится пропускать через себя чужую боль, неприятные воспоминания и негативные эмоции. Копаться в чужом грязном белье. Подвергать себя опасности. Выслушивать гадости. И ради чего? Чтобы меня до конца жизни подозревали в том, в чём вы уже подозреваете, хотя я ещё ничего не успел совершить? Мило, правда? Поэтому могу предложить только два варианта. Либо вы мне верите, либо ищете другой способ помочь своему сыну. Я ни в коем случае не настаиваю на своей кандидатуре, исключительности или гениальности. И чтобы избежать повторения подобных ситуаций в будущем, предупреждаю сразу, мои услуги стоят очень дорого.

Пусть так и передаст тем, кто будет обращаться к ней с вопросами. А то, что такие появятся, даже не сомневаюсь. Поразмыслив над моими словами,