Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

часа 10 минут 18 апреля, когда мы были в двух километрах от Шпрее и устремлялись на Бранденбург, я получил директиву от командующего фронтом форсировать Шпрее и развивать стремительное наступление в общем направлении на Фетшау, Гальсек, Барут, Тельтов, южную окраину Берлина.

Итак, стремительно на Берлин! Как этот приказ окрылил нас! Начался марш-маневр частей 1-го Украинского фронта к Берлину. Ночью 18 апреля по глухим лесным дорогам соединения вышли к реке Шпрее. Здесь противник ожидал нас меньше всего.

В районе Брензихен танкисты нащупали слабое место в обороне немцев. Через коридор, проделанный передовыми отрядами, на оперативный простор вырвались все танковые соединения. Сотни машин устремились к переправе. На реке Шпрее танковые соединения оторвались от пехоты.

Немцы не сумели занять подготовленной ими обороны на западном берегу Шпрее. Противник был упрежден.

Шпрее быстро осталась позади. И дальше события развивались с такой же стремительностью. Все бралось с ходу. Меня немного тревожило, что мы не встречаем серьезного сопротивления. Сопротивлялись только небольшие гарнизоны. Создавалось впечатление, что где-то противник держит кулак, готовый к удару. Пленные давали лживые показания. Некоторые из них так и говорили: «Ну, что ж, вы под Берлином, а мы тоже были под Москвой».

И поэтому, когда в цоссенских болотах и лесах мы встретились с более серьезным сопротивлением, это даже обрадовало меня.

Севернее Цоссена проходило внешнее кольцо обороны Берлина, прикрываемое многочисленными заграждениями — завалами, рвами, минами. Цоссен имел расположенные вкруговую доты с очень сильными гарнизонами. Здесь находилась ставка верховного германского командования. Прогрызая 10-километровую полосу цоссенских позиций, мы задержались на два дня. 22 апреля войска овладели Цоссеном.

Нам некогда было лазить тогда по подземным убежищам, в которых были расположены кабинеты гитлеровских генералов. Ставка Гитлера бежала, но мы надеялись на встречу в Берлине.

Мы шли вперед, в то время как позади нас оставались еще недобитые немецкие дивизии. Мы не боялись за наши коммуникации, так как знали, что высшим командованием приняты все меры для ликвидации этих недобитков. Фланги и тыл в продолжение всей операции были надежно прикрыты.

Взятые в плен немецкие генералы признавались, что никто в Берлине не ожидал появления русских танков с юга, что оборона на южной окраине Берлина была занята немецкими частями лишь тогда, когда русские танки уже прорвались к Цоссену.

И здесь просчитался немецкий генштаб, недооценивший оперативных возможностей советских танковых соединений.

Маневр больших масс советских танков спутал все карты немецкой обороны.

Пусть люди, которые мало знают нашу страну и не понимают природы советского человека, объясняя наши победы, говорят о чуде. Мы же, советские люди, знаем природу наших чудес. И чудесная стремительность наших войск в продвижении к Берлину имеет под собой крепкие и ясно ощутимые корни. Эту стремительность воспитала в нас партия Ленина — Сталина. Эта стремительность выковывалась в сражениях Отечественной войны от одного боя к другому. Эта стремительность была основана на высоком воинском мастерстве и на желании скорее закончить войну и уничтожить фашизм.

Мы — люди сталинского наступления.

Никогда за весь свой боевой путь во время Отечественной войны я не помню другого такого дружного, сокрушительного удара, как удар, который обрушился с юга на ошеломленный Берлин.

Все сделал противник, чтобы не пропустить нас через Тельтов-канал. Были взорваны 30 мостов.

Тельтов-канал представлял собой огромный противотанковый ров, наполненный водой. Не только для танкистов, но и для пехотинцев этот канал был серьезным препятствием.

Прорыв обороны немцев на Тельтов-канале — триумф взаимодействия всех родов войск. Вместе с танкистами и мотострелками дружно работали артиллеристы и славные летчики.

24 апреля мой наблюдательный пункт на берегу Тельтов-канала посетил командующий фронтом маршал Конев.

Маршал поднялся на чердак шестиэтажного дома, с которого была видна южная часть Берлина. Но оказалось, что с моего наблюдательного пункта не все было видно, что хотел видеть маршал. Мы перешли на наблюдательный пункт командира авиационного соединения генерал-майора Никишова. С плоской крыши открывалась огромная панорама. И лес Грюневальд, и Ботанический сад. А за ними — магистрали, застроенные многоэтажными домами.

Через груды развалин лезли танки. Немецкие солдаты, оборонявшие Тельтов-канал, были вооружены фаустпатронами. «Фаустники» сидели во всех щелях, подворотнях, подъездах… Но вместе с нашими танками шли автоматчики, снайперы. Они выковыривали и уничтожали «фаустников». Воин с автоматом в руке рядом с танком — какую роль сыграл он в этих уличных боях!

Танки метр за метром углублялись в центр Берлина. Видно было, где затухал бой, где разгорался.

Генералы и офицеры, окружавшие маршала, смотрели с крыши на Берлин, окутанный дымом, на вспышки разрывов и огни пожарищ.

Командующий фронтом приказал выдвинуть вперед тяжелую артиллерию.

Все двигалось вперед, подпирая и содействуя друг другу.

Советские танки в Берлине! Разве это не классический ответ на крик немецкого генерала Гудериана: «Внимание, танки!»?

Павел Семенович Рыбалко (1894–1948 гг.) — выдающийся советский военачальник, командующий танковыми и общевойсковой армиями, маршал бронетанковых войск (с 1 июня 1945 г.) дважды Герой Советского Союза.

Павел Рыбалко родился 4 ноября 1894 г. В селе Малый Истороп Харьковской губернии (ныне Лебединского района Сумской области) в многодетной семье рабочего. Со временем это село вошло в состав более крупного села — Романовки. Отец, Семен Филиппович, работал слесарем на Романовском сахарном заводе. Мать, Матрена Степановна, была домохозяйкой, воспитывала детей. Детство Павла Рыбалко прошло здесь же, в Романовке. После окончания 3 классов приходской школы его, как и других романовских мальчишек, ожидала одна участь — пойти работать, по примеру отцов, на сахарный завод. Так и случилось. В 1908 г. Павел становится учеником токаря. Началась взрослая жизнь. В 1912 г. восемнадцатилетний юноша едет в Харьков. Он поступает работать на одно из крупнейших харьковских предприятий — паровозостроительный завод. Профессия та же — токарь. До осени 1914 г. Павел Рыбалко проходил «рабочие университеты», пока его не забрали в армию.

В феврале 1915 г. после 3 месяцев начальной подготовки рядовой Рыбалко прибыл на Юго-Западный фронт в 82-ю стрелковую дивизию; до декабря 1916 г. он служил в боевых частях. В июле 1917 г., когда после Февральской революции русская армия стала постепенно разлагаться, Рыбалко, как и десятки тысяч солдат, для которых смысл войны был уже утрачен, покинул часть и уехал в родное село Романовку. В конце 1917 г. Павел Рыбалко вступает в ряды красногвардейцев. После заключения Брестского мира Украину оккупировали немцы; Рыбалко в составе партизанского отряда воевал с ними, а также с войсками гетмана Скоропадского и петлюровцами. Очень быстро благодаря своему боевому опыту и воинскому умению Рыбалко стал командиром отряда. В августе 1918 г. В бою с превосходящими силами немцев под небольшим украинским городком Ахтырка Рыбалко попал