Райские сады кинематографа - Валерий Яковлевич Лонской

уж до конца быть честным, в послевоенные годы имя Донского было широко известно в Европе, особенно в Италии, где кинематографисты очень любили его довоенные фильмы, снятые по повестям М. Горького, – «Детство», «В людях», «Мои университеты». Фильмы эти в немалой степени дали толчок знаменитому итальянскому направлению в кино – «неореализму».) Итак, Донской продолжал: – Однажды Рене Клер сказал мне: «Вы знаете, дорогой мой друг!..» И я ему ответил: «Да, мой дорогой друг!» Вслед за этим он спросил меня: «Что вы делаете, мой дорогой друг, когда вам не хватает правды в искусстве?» Я задумался… А Рене Клер печально заметил: «Признаюсь вам, мой дорогой друг, когда мне не хватает правды в искусстве, я прикрываюсь формализмом…» – «Да, – согласился я, – я тоже, дорогой мой друг, когда мне не хватает правды, прикрываюсь формализмом…»

После слов о формализме Донской, как это бывало обычно, будто сорвавшись с цепи, начал голосить на полную катушку, как кликуша:

– Э-э-э! Мы тоже были молодыми! И мы снимали лошадей на скаку через их яйца! Через спицы колес! Снимали и разную публику вверх ногами! И монтировали сюжеты короткими кусками, так что нельзя было понять, что там на экране!.. Если ты художник, Феллини, найди слова правды, найди ту форму рассказа, понятную каждому зрителю, а не только отдельным эстетам из числа кинокритиков! Тем покажи лошадиный зад, они будут им восхищаться: «Как тонко! Как образно!» Коздалевские! – И закончил Донской свой темпераментный спич, как заканчивал всякий раз, чуть сбавив обороты, следующими словами, произнесенными с пафосом: – Как сказал Максим Горький: «Восславим женщину-мать! Без матери нет поэта, нет и героя!» – Это высказывание писателя было для Донского чем-то вроде заклинания, которое он изрекал постоянно. Хорошие слова. Но произнесенные в тот момент, они были не к месту.

Тут Марка Семеновича пригласили в кабинет директора студии, и он удалился. А я последовал дальше по своим делам.

Фильм Феллини «Восемь с половиной» получил на Московском фестивале Большой приз. Не обошлось без скандала. Советские партийные руководители настойчиво требовали, чтобы Большой приз был поделен между двумя фильмами – фильмом Феллини и советским фильмом «Знакомьтесь, Балуев» (реж. В. Комиссаржевский). Председатель жюри Г. Чухрай, обсудив это со своими коллегами по жюри, заявил высокому начальству, что невозможно поделить эту премию между заурядной производственной драмой и выдающимся фильмом итальянского мастера. Чухрай – а он был человеком не из робких, воевал в десантных войсках – пригрозил, что если руководство будет настаивать, все члены жюри выйдут из его состава. И партийные руководители вынуждены были отступить.

Спустя некоторое время после вручения Большого приза фильму «Восемь с половиной» я вновь встретил Марка Семеновича в коридоре студии. Увидев меня, он только огорченно махнул рукой.

– Художник! – воскликнул он, словно обращаясь заочно к Феллини. – Ты мне не баб, Коздалевский, показывай, не оргии, а покажи, что тебя мучает как человека! Отчего душа болит! Расскажи об этом!..

Так и не принял М. Донской эту картину.

А по поводу фильма «Знакомьтесь, Балуев» в то время ходила едкая шутка. Вот она: «Какой ужас! – воскликнул американский режиссер Альфред Хичкок, посмотрев советский фильм „Знакомьтесь, Балуев“».

Два артиста

В 1960 году на Киностудии имени М. Горького снимался фильм «Карьера Димы Горина». Режиссерами были молодые дебютанты Ф. Довлатян и Л. Мирский. Снимал картину оператор К. Арутюнов.

Во второй половине лета съемочная группа выехала снимать натуру в Закарпатье. К слову сказать, в Закарпатье поехали снимать сибирскую тайгу. Так было дешевле, чем ехать в Сибирь. По сюжету фильма через таежный лес монтажники-высотники ведут высоковольтную линию ЛЭП.

Я был членом съемочной группы и являлся очевидцем всего того, о чем пойдет речь. Расположилась наша группа в небольшом городке Сколе. Он был настолько невелик, что в нем не было даже гостиницы и имелось лишь два небольших магазина на весь городок – продовольственный и промтоварный. Члены группы жили по частным домам. В местной школе была устроена база, то есть там были оборудованы гримерная, костюмерная, реквизиторская и операторская комнаты, где актеры одевались, гримировались, реквизиторы хранили необходимый для съемок реквизит, а операторская группа – дорогостоящую съемочную аппаратуру. При этих комнатах жили и те, кто отвечал за сохранность этих вещей. Во дворе стояло несколько автомашин спецтехники, приехавших для проведения съемок из Москвы.

Главные роли в фильме исполняли актеры Татьяна Конюхова и Александр Демьяненко. По ходу фильма герой Демьяненко, сотрудник городской сберкассы, отправляется в таежное поселение с целью получить обратно от бригадира монтажников-высотников переплаченные им в сберкассе деньги и остается там насовсем с желанием освоить профессию монтажника. Таким образом, он оказывается в коллективе трудолюбивых жизнерадостных парней, увлеченных своей работой. Роли членов бригады исполняли молодые артисты, в основном еще малоизвестные, только начинающие свой путь в искусстве.

Натурные съемки проводились за пределами городка в окрестных лесах и прилегающих к ним холмах. До мест съемки добирались на автобусах и спецтранспорте. Работали по десять часов. Усталые возвращались после съемок в Сколе. Вечером отдыхали кто как мог, согласно своим интересам.

Один из актеров, из числа «членов бригады» – звали его Лёва, – каждый раз, вернувшись со съемок, отправлялся в местный магазин за спиртным. Лёве было двадцать семь, он уже успел сняться в нескольких фильмах и думал, что жизнь удалась. Купив пару бутылок портвейна и какую-то нехитрую закуску, Лёва располагался на лавочке в непосредственной близости от магазина – бежать на съемную квартиру не хватало терпения, хотелось побыстрее приступить к дегустации напитка – и начинал выпивать. Опорожнив обе бутылки, Лёва засыпал тут же на лавочке или же по дороге к дому, устроившись на траве возле какого-либо кустарника.

Так было раз, другой, третий… Каждый вечер повторялась одна и та же история. Я сам наблюдал это не единожды. Кто-то рассказал о происходящем директору картины В. Марону. Дескать, нехорошо это – приезжий московский артист каждый вечер пьяный спит на лавке у магазина или валяется на земле, что роняет авторитет столичных гостей, да и советского кинематографа в целом.

Владимир Самойлович Марон, в прошлом боевой морской офицер, участник войны, высокий, статный, импозантный мужчина, интеллигентный, галантный с женщинами, женатый на В.М., зажигательной артистке Московского театра оперетты, вызвал артиста Лёву к себе для разговора. Марон по жизни заикался. Но когда его что-то серьезно волновало, он начинал заикаться вдвойне. Заикался он и объясняясь с Лёвой, требуя от последнего в деликатной форме прекратить ночевки на лавке и на земле, а спать, как и полагается, в постели по месту жительства. В противном