Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева

был очень амбициозен и подавал большие надежды. Но, на его беду, он оказался в одном классе с Нижинским, а это означало крушение всех надежд на первенство. С Нижинским невозможно было соперничать, потому что Вацлав был не просто талантлив — он был Гением и это стало понятно с первых же уроков балета в школе. Но Розай не смирился, он был на два года старше Вацлава и приложил все усилия, чтобы убрать Нижинского со своей дороги. Розай принимал самое активное участие в травле Вацлава на протяжении всех лет учёбы в Училище. Даже ужасный несчастный случай, подстроенный одноклассниками под руководством Розая, который чуть не стоил жизни Вацлаву, не остудил ревность Георгия.

Бронислава Нижинская так описывает отношения Вацлава с одноклассниками, в первую очередь с Розаем: «Они нарочно создают брату в Училище дурную славу, чтоб отметки у него были хуже, чем у них. Вацлав очень вспыльчив. Они дразнят его, вызывают на драку, а потом всю вину сваливают на него».

Из дневника Директора Императорских Театров В. А. Теляковского (7(20) февраля 1905 года):

«В Театральном училище есть воспитанник, некто Розай, который за 5 лет пребывания в школе подвинулся ещё лишь до 3-го класса. На днях он явился к доктору и заявил, что у него так расстроены нервы, что он за себя не отвечает. Главным образом это расстройство вызвано будто замечаниями и выговорами, которые ему делают инспектор и преподаватель балетных записей Сергеев. Замечания инспектора были, например, такого рода, чтобы он не носил фатоватую прическу, чтобы не выставлял цепочку и т. п. Словом, замечания самые обыкновенные. Кроме того, инспектор, присутствуя на занятиях, три раза был свидетелем, как Розай ничего не знал и получал неудовлетворительные баллы. Кроме этих неисправностей Розай рассказывал про какие-то небылицы с ним на улице, будто его приглашали какие-то мужчины, писали ему записки и т. п. Словом, будучи 18-ти лет в 3-м классе, он вообще весьма сомнительный господин, и вот этот-то никуда не годный тип заявляет, что у него нервы и он за себя не может отвечать. Я поручил инспектору переговорить с доктором, затем вызвать отца Розая (берейтор у Великого Князя Юрия Максимилиановича) и ему объяснить, что если сын его не может за себя отвечать, то ему надо его взять из Училища, ибо мы подобных господ не можем держать у себя. Если ещё у мальчишек будут таковые претензии, то что же делать остаётся Дирекции».

Из дневника Директора Императорских Театров В. А. Теляковского (11(24) февраля 1905 года):

«Ген сегодня говорил мне, чтобы я переговорил с Мысовским (инспектором Училища) по поводу ученика Розая. Ген находит, что Розай хотя и скверный мальчик, но находится в таком нервном возбуждении, что его надо оставить пока в покое, и если он не ходит на уроки, то временно и не заставлять его ходить. Доктор даёт ему теперь бром».

Из дневника Директора Императорских Театров В. А. Теляковского (4(17) декабря 1905 года):

«Сегодня с часу дня в Театральном училище состоялся спектакль учеников балетной школы и драматических курсов, устраиваемый по их общественной инициативе для своих родственников и знакомых. Ученики сами писали и иллюстрировали программы. В 2 часа я пошел в Училище и присутствовал на дивертисменте. Двое учеников, Исаев и Бабич, играли соло на скрипке. Розай, Нижинский танцевали со слушательницами драматических курсов Александровой, Тиме и Ивановой. В общем, танцы были хорошо исполнены, особое внимание на себя обращали воспитанницы драматические, занятия которых с Ширяевым, несомненно, принесли немалую пользу. Ширяева я благодарил».

В 1906 году Михаил Фокин поставил новый танец фавнов для балета «Ацис и Галатея», в котором участвовало 12 мальчиков, а солировали Вацлав Нижинский и Георгий Розай. Фавны в этом балете были похожи на зверей и в конце пляски кувыркались через голову, что противоречило классической школе. Розай был очень рассержен, когда пресса упомянула одного только Нижинского. Но в сентябре 1907 года, в интервью «Петербургской газете», балетмейстер Михаил Фокин отметил следующее: «Среди танцовщиков хорошие надежды подают Розай и Нижинский. Оба они будут участвовать в новых балетах».

Георгий Розай, Санкт-Петербург, 1907 год

В мае 1907 года 20-ти летний Георгий Розай, в одном выпуске с Вацлавом Нижинским, окончил балетное отделение Императорского Театрального Училища и был принят на службу в кордебалет Мариинского театра с 1 июня 1907 года. На службе в Мариинском театре он состоял до 1915 года. Был занят в балетах «Дочь фараона», «Капризы бабочки», «Времена года», «Эвника», «Половецкие пляски», «Павильон Армиды» и других, в основном в характерных ролях.

В феврале 1909 года Розай и Нижинский вместе танцевали в балете «Эвника», в котором исполняли трудный характерный танец на бурдюках, наполненных водой, изображая танцевальное состязание двух рабов — Белого (Нижинский) и Чёрного (Розай). Победителем становился тот, кто, танцуя дольше, продержится на упругом и скользком бурдюке. Танец имел огромный успех у публики. Их вызывали на бис.

Весной 1909 года Георгия Розая пригласили для участия в «Русских сезонах» Дягилева. Розай очаровал зрителей, исполняя труднейшую партию Шута в балете «Павильон Армиды». Под впечатлением от парижского выступления, после окончания сезона, Розаю, вместе с четырьмя другими шутами, предложили двухмесячный контракт с лондонским мюзик-холлом «Колизей». За ежедневное исполнение пятиминутного танца Розай получал 800 рублей в месяц, что было значительно больше его жалования в театре за год. Успех одного номера навредил танцовщику. В погоне за заработком Розай обрёк себя на амплуа только лишь гротескного танцовщика.

Г. Розай (в центре), Л. Леонтьев, А. Козлов, Н. Кремнев и А. Орлов в «Танце шутов» из балета «Павильон Армида», Лондон, июль 1909 года

А. Козлов, Л. Леонтьев, Г. Розай, А. Орлов в Лондоне, июль 1909 года

В «Русских сезонах» Дягилева Розай принимал участие до 1911 года и был занят во многих балетах во второстепенных ролях.

В 1910 году Георгий Розай обвенчался с дочерью купца второй гильдии Екатериной Токмачевой. В 1912 году он открыл в Петергофе, где проживал в это время, гостиницу на имя жены. Детей у супругов не было.

Успех за границей помог Розаю подняться по карьерной лестнице и в России. В Мариинском театре он был переведен сначала в корифеи, а затем в разряд вторых танцовщиков. Его оклад составлял 1200 рублей в год. Но после триумфов за границей рутина казенного театра угнетала Розая, он не получал желаемых ролей, а характерные партии академического репертуара казались ему неинтересными и со временем он потерял интерес к выступлениям. Розай много болел и часто нарушал дисциплину — не