Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

постыдный. Проявление своего рода окончательной трусости. Если, конечно, это не клиническая депрессия, когда от человека и не зависит ничего толком. Но депрессия — это не про меня, однозначно.

— Да, плавающий гоблин… — хмыкнул Морьо. — Ты очень необычен. Но не удивительно, что ты не знаешь — чтобы куда-то плыть, нужна хотя бы минимальная глубина. Просто сырости недостаточно. Ты бы разбился без всякой пользы, если бы я тебя не поймал, и я был бы крайне разочарован.

— Последнее, что меня беспокоит — это твоё разочарование, — пробурчал я. Не стоило, наверное, но и молчать не хотелось. Хотя в следующие несколько мне и так стало не до разговоров. Нет, ничего противоестественного со мной не творили, но от этого было не сильно легче. Куча каких-то идиотских тестов — мне даже молоточком по коленкам стучали. А уж сколько раз заставили применить мою спасительную тьму! Жаль, в этот раз она не помогла мне слинять. Точнее, слинять-то, может, и получилось, но какой толк бежать, если сразу догонят? А прибить Морьо я точно не смог бы. Пару раз он оставался совершенно беззащитным… вроде бы. Но я не обманывался. Либо проверяет, либо просто защищён достаточно, чтобы не опасаться. Нет, если его и убивать, то точно одним ударом, и так, чтобы это было надёжно.

К вечеру я уже никого не хотел убивать. Всё, о чём я мечтал — это добраться до постели и уложить дико болящую голову на подушку. Это я-то, существо ночное по умолчанию! Укатали сивку крутые горки. Карнистир же будто не чувствовал усталости, был оживлён, даже весел, и неизменно вежлив.

— Очень, очень рад, что ты так охотно сотрудничаешь! Мы с тобой сегодня сделали гораздо больше, чем я ожидал! Думал, ты предпочтёшь оставаться без сознания, тогда часть тестов пришлось бы изменить.

Я в этот момент остро пожалел о таком своём решении.

— Ты мне хоть результаты скажи, чего натестировал. И что именно ты пытался выяснить, — попросил я. — Зря, что ли, я столько мучился?

— А тебе было неприятно? — Удивился Морьо. — По-моему, мы отлично провели время! Результаты пока не полные, а что именно выясняли, я уже сказал. Мы с тобой просто знакомились. Я должен знать все твои параметры. Прежде всего, конечно же, способности к управлению и оперированию магией, но и то, что касается здоровья, тоже меня интересует. Нам ведь не нужно, чтобы во время очередного теста у тебя не выдержало сердце? Любое воздействие должно быть спланировано так, чтобы материал оставался годным к исследованию как можно дольше! Будь у меня хотя бы пять таких подопытных, можно было бы не столь строго относиться к этому правилу, а пока приходится быть очень внимательным. Ничего, гоблин, не переживай. Мои усилия обязательно окупятся, я тебе обещаю!

Ужин я не пропустил. Отчасти — из вредности. Чтобы этот урод не думал, что я вообще обессилел за день. Он меня заставил отжаться пятьдесят раз во время одного из тестов! А потом, когда я рухнул, не в силах выпрямить дрожащие руки, велел помощнику слегка надавить мне на спину, а меня стал бить током. И так — пока я не отжался ещё пятьдесят раз! Не, я и сам, конечно, поразился способностям своей замечательной тушки, но чувствовал себя после этого… как будто уже умер!

Приуныл, что уж там говорить. Ужин в себя впихнул без особой радости, и с куда большим удовольствием отправился в гостевую комнату, которую мне выделил Морьо. А потом вдруг понял, что не могу заснуть — слишком устал. Вместо того чтобы провалиться в сон, стал тупо жалеть себя. Опять я один. Совершенно беспомощный. И даже уснуть не могу, чтобы хоть во сне вырваться из этого кошмара. Сегодня — ещё цветочки, но что будет завтра? Во что меня превратит эта тварь в красивой эльфийской оболочке? В ещё один столик, или что-то пооригинальнее придумает?

— Слушай, это он живой, или уже того, преставился? — Раздался подозрительно знакомый голос. — Мне из-за этой защиты непонятно. Глазами не шевелит, в одну точку смотрит. Опять в прежнего Дусю превратился?

— Дурак что ли? Прежний Дуся бы просто так лежать не стал. Он бы непременно начал онанировать. Смотри, какие тут занавески красивые! Вечно он хрен об занавески вытирал!

Я судорожно огляделся, и, наконец, обнаружил этих призрачных козлов. Оба — в стене, прямо внутри. Только носы торчат, ну и ещё глаза немножко. И как-то сразу забылось отвратительное настроение, да и жалеть себя расхотелось. Жизнь снова показалось почти прекрасной. Нет уж. Хрен этому Морьо дурацкому. Он меня точно не сломает! Просто не успеет!

Глава 14

План

Неладное Логоваз почувствовал ещё до того, как они добежали до машины. Просто Дуся обычно тотально страдает фигнёй, а тут вдруг принял вид серьёзный, и даже торжественный. Насколько можно принять торжественный вид, если улепётываешь со всех ног и ещё пытаешься помогать калеке — троллю, который тебя вчетверо выше и в десять раз тяжелее. Но тогда Логоваз на это внимания не обратил — решил, что просто ситуация серьёзная, вот шебутного гоблина и проняло, в кои-то веки. Даже порадовался. Значит, не совсем он непробиваемый, этот странный парень, может быть сосредоточенным, если действительно прижмёт.

Через двадцать минут, когда погони за ними не обнаружилось, а грузовик уже удалился от места стоянки на полтора десятка километров, Логоваз чуть сбавил скорость. Так, чтобы машина перестала рисковать улететь на любом повороте с обочины, и можно было отвлечься на пару секунд. Сдвинул шторку, отделяющую кабину от грузовой части машины, крикнул:

— Дуся, может, объяснишь, от чего мы так улепётываем?

Молчание было ему ответом.

— Вы там оглохли, что ли⁈ — Рявкнул он погромче.

— Мы не оглохли, однако. Только мы тут один, так-то. И мы — не королевская персона, к нам надо на ты обращаться, — донеслось из кузова, и в окошке появилась часть физиономии тролля. Целиком она не влезала, слишком маленькое окошко.

— А Дуся где? — Уже тише спросил Логоваз, ещё не до конца осознавая неприятную правду.

— Я думал, он в кабине, — сказал Гаврила. — Так-то он всегда в кабине ездит. Мы что, Дусю забыли?

Тролль характер имел флегматичный до невозможности. Логовазу казалось — он вообще никогда не бывает на взводе, что бы ни происходило. Вот и сейчас он говорил спокойно и