Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

в довольную, но очень злобную улыбку. — Он будет обязан реагировать, если в колонии начнутся проблемы. Поэтому мы должны сделать так, чтобы у него земля под ногами горела. Ему до этой своей лаборатории дойти некогда будет. А там можно будет и за Дусей сгонять, пока он занят. Где там мой телефон? Надо нашим позвонить. Вдвоём можем и не справиться.

Илве, когда услышала новости, была ошарашена:

— Как в плену у Вивисектора? Логоваз, ты точно ничего не путешь? Это ведь Дуся! Он всегда выкручивается!

— И в этот раз тоже выкрутится, — уверенно ответил уманьяр. — Только нужно ему помочь. Отдельно уточню — рассказывать широкой аудитории о том, что он оказался в плену, не стоит. Ты ведь понимаешь?

— Вы уже придумали, что будем делать? — Растерянности в голосе дочки вождя как ни бывало.

— Да. Губернатору должно быть не до какого-то гоблина. Йёрба-Буэно должен гореть. В фигуральном и не только смысле. Для начала. Потом — другие города.

— Может сработать, — после небольшой паузы ответила Илве. — Нам нужно собраться, это займёт некоторое время. Потом — выезжаем. Ждите нас завтра.

— Не будем терять время, мы с Гаврилой направляемся к городу. На связи, — бросил Логоваз, и отключился. Не терпелось поскорее начать исполнение плана, тем боле, кое-какие идеи уже так и просились быть исполненными.

— Не забываем, однако, что там сейчас армия, — кажется, его улыбка проняла даже непробиваемого тролля. — Осторожно надо. Но да, нужно было с этого и начинать. Дуся так-то поторопился

— О, мы будем очень осторожны! — Довольно ухмыльнулся Логоваз. — Хватит тянуть время, поехали.

Глава 15

Эксперименты

— Вы как здесь оказались? — Почему-то шёпотом спросил я.

Духи на секунду пропали, но я не испугался. Очень уж характерное движение — переглянулись они. Там, внутри стены. Всегда так делают, когда начинают сомневаться в моей адекватности.

— Дуся, ты дурак, чтоле? Прилетели, как ещё мы тут могли оказаться, ять! Тебя что, этот урод до отупения загонял? Вроде ж ничего такого ещё не делал!

— Да я не о том, — фыркнул я. — Я думал, тут всё от духов защищено. И типа вам сюда ходу нет.

— Ну так да, нет. В смысле хода. Все стены какой-то гадостью исписаны. Но стены-то широкие. Внутри — никакой защиты. И в полах — тоже. Мы через дымоход пробрались, там защиты нет, или она испортилась от огня. Вот мы и влезли там в стену. Теперь так и переползаем туда-сюда, смотрим, как над тобой проводят всякие бесчеловечные опыты. Это нам Гаврюша посоветовал. — Ответил Митя.

— Но так вообще, опыты пока не сильно бесчеловечные, — с некоторым сожалением добавил Витя. Санта Клаус хренов. — Где всякие скальпели и прочие ковырялки? Почему ты до сих пор не разрезанный весь и перешитый по-другому? Вообще никакого развлечения! Аж скучно!

Мне, честно говоря, скучно не было, и я совсем не расстроился оттого, что никаких особых изысков Вивисектор со мной не творил. Но в спор вступать не стал — Витя есть Витя, он всегда был непосредственным типом.

— Как там Логоваз с Гаврюшей? — Поинтересовался я. — Сильно обиделись, что я вот так вот их наколол? И это, они, надеюсь, сюда не собираются, меня вызволять?

— Не, Дусь, они ж нормальные, а не как ты. У них это, коитивные способности развитые. В смысле мозги нормально работают, не как у тебя. Они понимают, что на Вивисектора залупаться нельзя. Так что они щас думают, что делать. Мы с ними на связи, если что. Гаврюша какую-то срань сделал, типа бубна, и теперь нас в любой момент может вызвать, так что ты не переживай. Если тебе, там, привет надо передать, или нахер кого послать захочется — ты говори, мы обязательно передадим!

— Спасибо! Тронут! — Поблагодарил я. Потому что понял — возможность послать кого-то нахер — это очень ценно! Хотя, конечно, никого я посылать не буду, но мало ли, вдруг потребуется обменяться информацией. И вообще душу грела мысль, что ребята не сдались, собираются что-то делать, чтобы мне помочь. Как-то даже оптимизм, было, утраченный, начал возвращаться. Я пока понятия не имел, каким образом меня отсюда можно вызволить, но самое главное уже есть. Друзья рядом, не бросили. Духи — и вовсе рядом. Хоть пообщаться с ними можно. Красота!

— Ты это, Дусь, долго так лежать собираешься? — сварливо спросил Митя.

— А чего делать-то? — Шевелиться после дневных исследований не хотелось абсолютно, а хотелось свернуться калачиком и выспаться хоть немного. А то завтра днём, чую, мне тоже выходной давать не собираются.

— Ять, Митя, он реально отупел! — С ужасом констатировал Витя. — Это капец! Мы, может, чего не заметили, а Вивисектор там уже в мозгах покопался? Слышь, Дусь, ты только это, сосредоточься. Ну-ка посчитай, только быстро — двадцать пять плюс двадцать пять сколько будет?

— Шестьдесят девять! — Ответил я. — Вы скажите толком, чего хотите, а? Я, правда, хреново соображаю, устал очень! И перенервничал, между прочим!

— Дак впускать нас ты не собираешься, чтоле? Чего неясного, Дусь? — Ответил Митя. Витя в это время что-то такое бормотал малопонятное. Кажется, пересчитывал, сколько будет двадцать пять плюс двадцать пять. — Клетку эту надо нарушить, чего непонятного? Дырочку для нас проковырять, ферштейн?

Стало немного стыдно — я действительно не догадался. Видно, в самом деле, от усталости и нервов немного отупел.

— Так, подождите! — В мозгу забрезжила мысль, и я поспешил ей поделиться. — Рисунок же и так не сплошной! Вы того, разве не можете уменьшиться и проскользнуть через свободное пространство?

— Не можем! — терпеливо ответил Митя. — Это специальная противодуховая вязь. Она нас ограничивает. Мы, конечно, можем уменьшиться… наверное, ни разу не пробовали. Но это всё равно не поможет, потому что её ж не дураки рисовали!

Звучало логично, хотя я по-прежнему не понимал, как это работает. Однако разбираться в теории было ещё более лень, чем шевелиться, так что я повернулся к стене, и принялся когтем тереть рисунок. А он, между прочим, не спешил поддаваться! Серебристо-золотистые линии, которые, вообще-то, выглядели обычной краской, оказались на диво стойкими! Они как будто въелись в стену, так что ковыряние ничуть не помогало, даже когда из-под пальцев посыпалась каменная пыль.

—