Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

В. Кристовский «Кажется»

— Моя прекрасная Татьяна, рад… Рад тебя видеть, милая, — широко улыбаясь, шагнул ко мне Миша.

А я так обалдела, что только молча глазами хлопала. Как дура.

Он приблизился стремительно, сгреб в охапку и заурчал:

— М-м-м, как я скучал по тебе, искусительница…

Вздрогнула, чуть очухалась и попробовала из рук загребущих выбраться, но куда там: в корону из волос на макушке лицом уткнулся и шепчет, жарко выдыхая:

— Лилия моя тигровая, с ума свела издалека… нет от этого дурмана противоядия… Да и не нужно… Лишь ты одна… Только ты…

Сильно напряглась: может он под препаратами какими? Чего его так закоротило-то так?

— Пусти! Не скажу, что сюрприз удался… — начала осторожно.

А он отстранил меня на вытянутых руках, осмотрел внимательно и хмыкнул:

— Танюш, я утром прилетел, пока дела, то да се. Устал. Тебя вот ждал.

Я продолжала настороженно внимать, но на вход в подъезд нет-нет да поглядывала тоже.

— Рад, что ты в порядке. Деловая такая, при параде. Хороша, колдунья моя. Сияешь, слепишь издалека, красавица…

— Миша, я совершенно ничего не понимаю, но сейчас не лучшее время для бесед. День сложный был не только у тебя. Если ты все же настаиваешь на встрече, то давай на пятницу договоримся. Ближе к вечеру. Примерно после четырех.

Усмехнувшись, притянул меня к себе, провел носом по скуле и заявил:

— Нет, милая, ты же понимаешь, что я не для того примчался за тысячи километров, чтобы сейчас, добравшись до своей мечты, просто взять и уйти?

— У меня жесткий график и рабочий день завтра никто не отменял, — фыркнула недовольно, потому что почувствовала внутри то самое, чего там быть не должно по определению.

Тепло, радость, желание прижаться покрепче и спрятаться от окружающего мира в сильных руках.

А так нельзя, Татьяна Ивановна! Ты ж не девочка давно уже. Все это мы проходили, выплывали потом с трудом из тех мест, куда в итоге привело глупое желание довериться мужчине.

Довольно дров ты наломала, дорогуша. Доверие — это нынче дорого.

А Миша тем временем подвел меня ближе к скамейке, прихватил большой пакет и спокойно продолжил:

— Танюша, милая, тебе нечего бояться. И нам давным-давно пора поговорить. Видишь, я иду навстречу и позволяю сделать это на твоей территории. Вот, посылки тебе привез от Катерины. Целых две штуки. Как она сказала: для папы и мамы. Но папину, дорогая, господину Тарасову мы вместе вручать будем.

Вздрогнула при упоминании бывшего мужа и насторожилась:

— С чего это?

— Так, пусть знает: ты несвободна и больше ни на что не рассчитывает, — криво усмехнулся Михаил и повел меня к подъезду.

Пока ехали в лифте, Миша сжимал меня в объятиях, периодически выдыхал в макушку, целовал в висок и кратко упоминал о том, как дела у моих новых знакомых в Индии. Как поживает Катя, что там сейчас любопытного происходит в наукограде у соседей. А еще неожиданно выдал краткую справку про Энрике: о его семье, образовании, привычках, некоторых вещах, которые знают только мужчины или только мужчины обращают на них внимание.

— Вы с ним дружите? — не удержалась от вопроса.

— Я про него недавно узнал, но, поскольку, тебе точно это важно и нужно, то пришлось познакомиться поближе… — улыбнулся этот несносный наглец.

— Миш, — начала я, но мы уже приехали, и пришлось выходить на площадку, открывать дверь.

Ну а дальше стало неожиданно не до разговоров.

Резко шагнув вперёд и захлопнув дверь за нами, Миша прижал меня к стене, обхватил ладонями лицо и стал целовать. Да так, что мне показалось: я снова в аэропорту Дели и у меня высоченная температура.

Целовал, безостановочно поглаживая спину и ниже, иногда стискивая талию и сжимая ладонью грудь. И не молчал же при этом!

— Какая сладкая… без тебя еле выжил… дождался… Танюш, нежная… горячая… моя… — этот страстный, хриплый шепот вместе с ласками и поцелуями делал все мои воспоминания о возвращении домой очень живыми.

Я чувствовала, как жарко стало мгновенно всей мне, ноги не держали, а воздух вокруг, казалось, настолько горяч, что мне трудно дышать. Пыталась проморгаться, очнуться, взять себя в руки и прекратить это непотребство. Но куда там…

Попробовала хотя бы встряхнуть головой, чтобы прийти в себя, но голова была тяжелая и её прилично вело. Кожу покалывало, дыхание было быстрое, прерывистое и поверхностное, перед глазами плавали цветные круги, а в ушах билось:

— М-м-м, коварная искусительница… ты, как сладкая отрава, Танюш… моя колдунья…

Пока я морально металась внутри и таяла от этого неожиданного страстного натиска снаружи, Миша уже стянул с меня пиджак, сбросил на пол свою ветровку, сдернул через голову футболку и приступил к извлечению меня из платья:

— Моя красота… не оторваться, лилия моя… — шептал, расстегивая молнию и стягивая платье с плеч.

И только оно приземлилось на пол, рухнул на колени сам.

Я не успела ничего сообразить, лишь прохладный ветерок скользнул по обнаженной коже живота, и тут же к нему прижались горячие губы, которые вместе с языком начали выписывать там сложные и влажные узоры. А мозг мой вдруг решил, что свою рабочую программу на сегодня он не только выполнил, но и перевыполнил. Поэтому взял и… отключился. А вот все остальное, к счастью, нет.

Теперь я, потеряв способность мыслить и осознавать, могла лишь ощущать: шершавую, прохладную стену спиной, горячие, сильные ладони попой, легкое покалывание щетины бедрами… а вот другим, очень чувствительным местом я ощущала столько и сразу, что рецепторы, похоже, замкнуло.

И превратилась Танечка в сияющую… электрическую дугу.

— Ох и заискрила ты, Татьяна Ивановна, — мелькнула и пропала мысль.

Весь мир пропал вместе с ней.

Вероятно, от восторга по стене я сползла прямо в руки Миши, а он, не спеша, выпрямился вместе со мной, осторожно опустил ногами на пол, помог мне принять устойчивое положение и выразительно облизнулся:

— Ты, милая, и правда, сладкая везде…

Меня мгновенно окатило волной жара и стыда. А от ужаса, которым меня накрыло осознание произошедшего, я замерла, не дыша и вытаращив глаза.

Увидев за спиной Миши дверь, понадеялась, что смогу спрятаться от всех этих разрывающих эмоций и переживаний в ванной комнате.

Ну, да. Как же.

Источник моих волнений, сбросив на пол, к уже валявшимся там куртке и футболке, еще и джинсы, настиг меня в два широких шага, подхватил и шепнул:

— Показывай, где ванна.

Про себя перекрестилась, что эта часть квартиры уже с ремонтом, а потом злорадно мысленно улыбнулась, при воспоминании о