Мифы Древнего Китая. Таинственные существа загадочной земли - Кирилл Михайлович Королев

– Байлянцзяо («Учение Белого лотоса»), связанное с верой в будду Амитабху;

– «вегетарианская секта» Ло Цина, позднее обожествленного под именем Патриарха Ло (Лоцзу) и утверждавшего культ Истиннейшего Старого Предка Изначального Хаоса (Хуньюань чжичжэнь Лаоцзы);

– Багуацзяо («Учение Восьми триграмм»), доктрина которого основывалась на космологии «Книги перемен»;

– Сяньпяньдао («Путь прежнего Неба»), призывавшее к очищению веры от «наносов» и искажений;

– Игуаньдао («Путь всепроникающего единства»), призывавшее к исполнению посланий Нерожденной Праматери, переданных через духовного учителя – инкарнацию Будды;

– Сюаньюаньцзяо («Учение Сюаньюаня»), провозгласившее необходимость «возрождения китайского духа» и поклонения Желтому предку Хуанди (он же Сюаньюань).

Последнее учение до сих пор популярно на Тайване, как и секта Игуаньдао.

Впрочем, эти синкретические учения, как и идеологические расхождения трех религий, не оказали значительного влияния на собственно мифологию по причине своей очевидной «умозрительности».

«УЛИЧНАЯ МИФОЛОГИЯ»

Поздняя китайская мифология, в отличие от религии, формировалась «на улице», которая не делала различий между конфуцианством, даосизмом и буддизмом и создала «народную религию», в которой объединились разнообразные верования и суеверия, основные нормы конфуцианства во главе с культом предков и наиболее элементарные и широко доступные принципы буддизма, а также многочисленные даосские обряды.

Именно «на улице» сложился и поздний китайский пантеон, в который на равных правах вошли «историзованные» легендарные предки и бесчисленные бессмертные наряду с буддами, бодхисаттвами и лоханями. Государство приняло этот пантеон и – с характерным для Китая стремлением к упорядочиванию – разделило богов, духов и их культы на три категории: государственные, то есть официально одобренные; народные, то есть не одобренные, но признававшиеся; и непристойные, то есть подлежащие запрету и искоренению.

По замечанию Владимира Малявина, «обычно признаком „непристойности“ считалось „поклонение демонам“ или „нечестивым богам“ (яо-шэнь)». В описании позднего китайского пантеона мы будем придерживаться этой «исконно китайской» классификации.

ИМПЕРАТОР И РИТУАЛ

Перечень государственных культов был достаточно обширным, а возглавляли его культы Неба, земли (то есть Поднебесной) и культ предков.

«Первосвященником» этих трех культов считался император, олицетворявший собой посредника между людьми и божествами. Как Сын Неба (Тяньцзы) он совершал жертвоприношения в пекинском храме Неба. Ритуал этих жертвоприношений в правление последней императорской династии Цин подробно описан выдающимся отечественным синологом Никитой Бичуриным (в монашестве о. Иакинф) еще в середине XIX века:

«Жертвоприношение в честь Неба совершалось обычно под Новый год – в начале весны – и в зимнее солнцестояние. Центральное помещение храма Неба – трехъярусное круглое здание (круг – архаический символ Неба. – К. К.) с куполообразной крышей – расположено в центре террасы, тоже круглой в плане, которая представляет собой три возвышающиеся одна над другой и уменьшающиеся кверху концентрические окружности. Крытая глазурованной синей черепицей крыша символизирует цвет небосвода.

Церемония жертвоприношения обычно совершалась ночью, при свете фонарей. Накануне император прибывал в храм и прежде всего направлялся во дворец поста, где проводил несколько часов в молчании, готовясь к священнодействию. По истечении поста император в синем платье поднимался на верхнюю террасу, останавливался, преклонял колено, затем совершал земной поклон перед табличкой Неба, обращался к Небу с молитвой, совершал жертвенное возлияние вина».

Также в жертву Небу приносили животных, которых сжигали в специальной жертвенной печи.

Жертвы земле приносили в день летнего солнцестояния, жертвоприношения совершались в пекинском храме Земли, который, как и храм Неба, сохранился до наших дней. Этот храм имел квадратный облик (квадрат – символ земли) и располагался на двух террасах квадратной формы, причем на нижней террасе помещались изображения священных рек и горных вершин (вспомним древнее обозначение земли в Китае – «реки и горы»).

Помимо жертвоприношения, император на священном храмовом поле проводил в начале весны ритуал первой борозды, тем самым восстанавливая плодородие почвы после зимней спячки. Только после совершения этого ритуала на севере страны приступали к полевым работам (на юге, где ежегодно получали по два и даже три урожая, это правило не соблюдалось). Императрица же совершала жертву в честь богини шелководства, супруги легендарного Желтого предка Хуанди.

В конце года император совершал обряд поклонения предкам – в храме Предков перед табличками с именами всех предков-императоров во главе с основателем династии, а в другом храме раз в десять лет он приносил жертвы в честь основателей всех предшествовавших династий.

Отправление этого культа, как и культов Неба и земли, являлось исключительной прерогативой императора, если же жертвы Небу, земле и предкам приносил обыкновенный человек, его обязанностью было пропустить наиболее существенные («сокровенные») части церемониала, иначе он рисковал совершить святотатство и разрушить сакральную чистоту ритуала, как его понимали конфуцианцы.

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ БОГИ

Безусловно, ни небо, ни земля – в силу своей абстрактности – не являлись божествами в строгом значении этого термина; скорее они выступали как первопринципы китайского мироздания, наделявшие правителя властью над Поднебесной.

Во главе же пантеона собственно божеств стояли такие фигуры, как Нефритовый император Юйди, «темный» бог Сюаньтянь, основоположники трех религий – Конфуций, Лао-цзы и Будда, легендарные первопредки Фуси, Шэньнун и Хуанди, бодхисаттва Гуаньинь и бог войны Гуаньди.

Как говорилось в главе, посвященной даосской мифологии, культ Юйди (или Юйхуана шанди) сохранял официальное признание сравнительно недолго, а в эпоху Цин был даже объявлен еретическим, однако в народе этого бога продолжали чтить как главу пантеона, и следы почитания Юйди сохранил, в частности, китайский классический роман, восходящий во многом к фольклорно-мифологическим сюжетам.

Во многих произведениях Нефритовый император называется «священным властителем Неба», как бы подменяя собой древнего Шанди, а также «всемилостивейшим», «высочайшим», «наимудрейшим» и т. д. Среди его придворных – Всевидящий глаз и Всеслышащее ухо, он обитает в небесном (или облачном) дворце с золотыми воротами, его окружают божественные военные и гражданские сановники, ему подвластны не только боги и духи, но и князья преисподней во главе с бодхисаттвой Дицзанваном.

Бога-повелителя севера Сюяньтяня (или Сюаньу) почитали прежде всего как победителя демонов, который, согласно одному сюжету, всего за неделю по поручению Юйди избавил Поднебесную от демонов и бесов. Его называли «Темным богом», ибо он олицетворял собой северный небосвод, имевший, как считалось, черный цвет с красным оттенком.

ГУАНЬДИ

Усмирителем демонов провозглашали и бога войны Гуаньди, однако своей славой и популярностью это божество обязано не столько ратным подвигам, сколько непоколебимому следованию нормам конфуцианской морали. Кроме того, культ Гуаньди – ярчайший пример обожествления реального исторического лица; в средневековом Китае подобное обожествление сделалось едва ли не повседневной практикой (по саркастическому замечанию французского синолога Анри Масперо, почти каждый китайский бог – это в прошлом человек, обожествленный покойник).

В романе Ло Гуаньчжуна «Троецарствие» о «прототипе» Гуаньди – полководце III века Гуань Юе – говорится, что он прилетает на подмогу, как гроза, с сияющим мечом в руках. «Где конь его ступит ногой, там духи и демоны стонут», а остудить гнев Гуань Юя способен только поток вражеской крови.

Исторический