Мифы Древнего Китая. Таинственные существа загадочной земли - Кирилл Михайлович Королев

Исследователь китайских народных картин Ли Юйшань писал: «Изображения мэнь-шэнь, наклеенные на двери и ворота, чтобы отгонять злых духов, должны были быть видны издалека, да и самим мэнь-шэнь полагалось иметь грозный и немного свирепый вид. Поэтому народные мастера рисовали их такими огромными, чтобы „голова подпирала небо, а ноги стояли на земле“».

Во многом поздняя китайская мифология с ее бесчисленными духами и богами-покровителями напоминает мифологию Древнего Рима, в которой каждый ручей, лес, дорога, перекресток, дверь, петля, порог каждого имени имели своего бога, у каждого человека был свой гений, дух-покровитель, каждый дом имел свою Весту, богиню домашнего очага, а каждое мгновение какого-либо процесса находился под наблюдением конкретного божества.

Возможно, причина этого сходства заключается в ярко выраженном имперском характере обеих цивилизаций, стремившихся управлять всем и вся; это стремление не могло не отразиться и в мифологии. Помимо божественных покровителей, сходство можно усмотреть и в культе предков, существовавшем в Китае на протяжении тысячелетий, а в Риме воплощенном в почитании пенатов и манов, обожествленных душ предков и хранителей гробниц. Обряд поклонения манам, описанный, например, Овидием в «Фастах», вполне соответствует китайской традиции:

Честь и могилам дана. Ублажайте отчие души

И небольшие дары ставьте на пепел костров!

Маны не многого ждут: они ценят почтение выше

Пышных даров…

Рады они черепкам, увитым скромным веночком,

Горсточке малой зерна, соли крупинке одной,

Хлеба кусочку в вине, лепесткам цветущих фиалок…[15]

Разумеется, при всем очевидном сходстве с римской поздняя китайская мифология оставалась сугубо национальной. Так, в обеих традициях почитали божеств домашнего очага; но если в Риме Веста была прежде всего богиней священного огня, олицетворявшего стабильность государства (иначе говоря, каждый очаг воспринимался как государство в миниатюре), то в Китае бог Цзаован покровительствовал индивидуальным очагам, отнюдь не воплощавшим в себе всю Поднебесную.

БОЖЕСТВА ДОМАШНЕГО ОЧАГА И БОГ ЦЗАОВАН

Известно предание о бедняке-лентяе по имени Чжан, которого содержала жена. Под Новый год она послала мужа к своим родителям за рисом. Лентяй забрал мешок, не подозревая о том, что родители из жалости к дочери подложили туда серебряные монеты, и пошел домой. Очень быстро ему надоело нести мешок, и он отдал свой груз встречному нищему. Разъяренная жена забила бестолкового мужа насмерть, но, не желая портить себе новогоднюю ночь, не стала спешить его похоронить и прикопала труп под очагом. При этом у нее оставались еще какие-то чувства к погибшему, поэтому она повесила над очагом поминальную табличку с его именем и стала молиться перед ней.

Этот бедолага Чжан в народных верованиях постепенно превратился в бога домашнего очага Цзаована, имя которого означает «князь очага».

Обязанности этого бога применительно к конкретному дому соответствовали обязанностям чэнхуанов и туди-шэнь в городах и деревнях: Цзаован следил за порядком и благополучием дома и в конце каждого года отправлялся на небеса к Нефритовому императору Юйди с докладом. В канун очередного доклада божество всячески старались умилостивить: перед его изображениями ставились дары, приносили в жертву различные сладости (дабы он сообщал императору только о приятном), с той же целью изображению бога мазали губы медом или сладкой патокой.

Как писал немецкий синолог Эдуард Вернер, «проводы и встречу Цзаована праздновали в Китае буквально все. Ежегодно продавалось 40–50 миллионов его красочных изображений, причем висели они в каждом доме. Популярность этого домашнего божества соперничала с популярностью наиболее влиятельных персон китайского пантеона». Придумывалось множество историй, связывавших происхождение культа Цзаована с историческими событиями и личностями.

Цзаован считался главным «домашним» чиновником, в его подчинении находились все прочие домашние божества – например, бог брачной постели, дух дома Чжай-шэнь, духи шести направлений (четыре стороны света, верх и низ) и т. д., в том числе и богиня отхожих мест Цзыгу. Согласно одному конфуцианскому трактату, Нефритовый император Юйди повелел стать Цзаованом святому Чжан Чжаню с горы Куньлунь. Тот преобразился сразу в пять владык очага (по числу сторон света и центру), а эти пятеро, в свою очередь, превратились в 10 000 цзаованов, которые и стали наблюдать за людьми во всех домах.

БОГИ БОГАТСТВА

К божественным покровителям относятся и такие сугубо китайские божества, как боги богатства (цао-шэнь или цай-шэнь). Подобно другим «очиновленным» божествам, этих богов делили на военных и гражданских: в качестве военного бога богатства обычно почитался Гуаньди, а в качестве гражданского – Бигань или обожествленный богач эпохи Троецарствия Ши Чун.

Более того, облик богов богатства разнился от местности к местности: в центре и на юго-западе страны божеств изображали в образе черноликого купца верхом на драконе и называли Чжао Сюаньтань, а на севере бога богатства нередко представляли в облике мусульманского купца и называли Хуэйхуэй Цао-шэнь, то есть «мусульманский Цао-шэнь».

Даосы утверждали, что на небесах существует управа Финансов во главе с Чжаобао тяньцзюнем – «Небесным государем, призывающим сокровища». Однако в народе гораздо популярнее был бог по имени Цзэнфу цао-шэнь – «Бог богатства, прибавляющий счастья» (возможно, ипостась Биганя), а также считавшиеся его свитскими бог монет Лю Хай и божества-покровители прибыльной торговли Хэхэ. На народных лубках бога богатства часто сопровождает богиня Цайму – «Матушка богатства».

В Центральном и Южном Китае в качестве богов богатства еще почитались У шэн, или «Пять мудрых», – пять раскаявшихся разбойников, которые, по преданию, раздали награбленные богатства простым людям.

Последний культ принадлежит к числу так называемых «непристойных». В большинстве своем «непристойными» эти культы объявлялись по той причине, что божества, ставшие объектом культа, имели демоническое происхождение (например, темноликий Сюаньтянь) или, если речь шла об обожествленных после смерти реальных людях, отличались при жизни «неподобающим» поведением (агрессивность, непочтительность к старшим и т. д.).

В докладе некоего средневекового чиновника говорится: «Непристойные культы происходят из-за невежества глупых людей, которые утверждают, что убитый в драке человек может после смерти стать богом». В фольклоре обожествленные герои обычно представали людьми не слишком благочестивыми, а после смерти принимались насылать на живых разные напасти и не унимались до тех пор, пока им не начинали поклоняться. В этом отношении особенно показателен распространенный в Центральном и Восточном Китае культ «духов, погибших молодыми» (шан-шэнь).

СВЯЩЕННЫЕ ЖИВОТНЫЕ

Наконец, духами-покровителями считались и священные животные – сы лин, а также такие животные, как тигр, лев и лиса. К священным животным сы лин принадлежат дракон (лун), единорог (цилинь), феникс (фэнхуан) и черепаха.

Дракон почитался в Китае с архаических времен – как божество вод, податель дождя (вспомним о молитвах Лун-вану), как покровитель императора и даже как защитник всей Поднебесной. Каждый год 5-го числа 5-го месяца китайцы отмечают праздник Дракона, который первоначально был связан именно