Мифы Древнего Китая. Таинственные существа загадочной земли - Кирилл Михайлович Королев

В трактате «Сюаньчжун-цзы» представления о необыкновенных способностях девятихвостых лисиц увязываются с их возрастом: когда лисице исполнится пятьдесят лет, она может превратиться в женщину; в сто лет она становится красавицей-чародейкой или взрослым мужчиной, вступающим в отношения с женщинами. Эти лисы ведают обо всем, что происходит за тысячу с лишним ли от них, могут отравлять людей чарами или смущать их умы, по вине лис люди теряют память и разум. Когда же лисице исполнится тысяча лет, она поднимается на небеса и становится Небесной лисицей.

В «Пестрых заметках с южного склона горы Ю» Дуань Чэнши (IX в.) говорится, что «промыслом Дао» есть на свете особая порода небесных лисиц – у них девять хвостов и золотистая шкура. Эти лисы прислуживают в небесном дворце Солнца и Луны и могут превращать Инь в Ян.

При всей демоничности лисьей породы – а быть может, именно по ее причине, – лису почитали как божество. В целом лиса представлялась существом полезным – во-первых, лисьи шкуры высоко ценились; во-вторых, в народной медицине находили применение различные части лисьего организма (печень будто бы способна исцелять лихорадку, истерию, внезапные обмороки и пр.), а лисье мясо, если его приготовить должным образом, избавляет от последствий крайнего испуга, обмороков, бессвязной речи, от «скопления холода во внутренностях», от «злостного отравления» и других болезней. Лисья же кровь, сваренная с просом, позволяла избегать опьянения.

Культ лисицы был известен и популярен на всей территории Китая, практически повсюду можно было встретить кумирни в честь этого животного, и находились люди, утверждавшие, что своим благополучием в жизни обязаны именно лисам.

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ

Всем этим божествам, духам и сверхъестественным покровителям совершались обряды поклонения, самый элементарный из которых состоял в возжигании перед идолом (статуей или изображением) связки курительных палочек или свечей (две пары по две штуки). В особо важных случаях обряд поклонения сопровождался жертвоприношениями. Считалось как минимум желательным поднести духам свинину, цыплят и рыбу, чай и вино, сласти и фрукты. Выбор жертвенных яств во многом зависел от особенностей местной кухни и от личных вкусов дарителя. При этом, как и в других мифологических традициях, бытовало убеждение, что духи поглощают «духовную» часть жертвуемых яств, а люди могут насыщаться их «плотской» частью.

Своеобразной жертвой божествам было сожжение жертвенных предметов, с эпохи Средневековья – повсеместно бумажных, причем считалось, что «поддельная» жертва богам приятнее, нежели подлинная. С правления династии Тан широко распространилась практика сожжения бумажных денег – как «золотых», вырезавшихся из желтой бумаги и предназначавшихся для богов и предков, так и «серебряных», которые сжигали, чтобы умилостивить «голодных духов». Также существовал обычай сжигать бумажные изображения богов (мачжи, буквально «бумага для жертвоприношений») – иначе лубки.

НАРОДНЫЕ КАРТИНЫ

Эти картины – как мачжи, так и няньхуа («новогодние рисунки») – имеют непосредственное отношение к китайской мифологии, являясь зачастую едва ли не единственными источниками сведений о бесчисленных локальных божествах и духах. Причем в самом Китае исследователи мифологии до недавнего времени фактически пренебрегали народными картинами, поскольку считали их слишком «низменными» для изучения. Эти народные картины рисовали профессиональные художники, хорошо знавшие традиционную литературу и историю. Бедняки покупали такие картины перед Новым годом и наклеивали в своем жилище – на воротах, на дверях комнат и на стенах, на потолке и на опорах для крыши, на шкафчиках и сундуках для одежды, на глиняных чанах для воды и риса, даже на телегах и лодках.

В кухне над очагом обычно вешали лубок с изображением Цзаована и его супруги. Нередко рядом вешали и лубки эротического содержания, которые должны были предохранить дом от пожара (соединение мужского и женского начал толковалось как слияние неба и земли, то есть как дождь). В конюшне и в хлеву вешали лубки с изображениями духов – покровителей домашнего скота: Ню-вана, Ма-вана и других. Обычно даже бедная семья покупала до десяти лубков для украшения жилища к празднику Нового года, а «некоторые лубочные картины полагалось дарить ко дню рождения – с пожеланием долголетия – или к свадьбе с пожеланием мужского потомства».

Эти лубки являлись неотъемлемой частью культа благопожеланий, основанного прежде всего на принципе сань-до (буквально «трех много») – пожелания многих лет, многого достатка и многих сыновей. На лубках с пожеланием потомства обычно изображали бодхисаттву Гуаньинь и ее помощниц-няннян, на лубках с пожеланиями богатства – кого-либо из цао-шэнь, на лубках с пожеланием многих лет – бога долголетия Шоусина.

Причем все эти божества представали в окружении различных предметов, призванных «усугубить» пожелания и понятных только человеку, сызмальства воспитывавшемуся в китайской культуре. Так, глиняный сосуд у ног бога богатства символизировал пожелание многократного умножения личных средств, олень на картинах с изображением Шоусина олицетворял собой пожелания долголетия (как и журавль – вспомним изображения даосских бессмертных-сянь) и повышения жалованья, а зерна граната на лубках с изображением «женских» богинь выражали пожелание иметь многочисленное потомство.

В целом можно сказать, что народная картина в Китае, наряду с китайским классическим романом, сыграла роль хранителя мифологических сюжетов, своего рода визуализированного мифологического свода, этакой «Эдды» или «Пополь-Вух» в картинках. Не возникни в китайской традиции этот изобразительный жанр, наше представление о поздней китайской мифологии было бы куда более скудным: ведь конфуцианская идеология, окончательно утвердившаяся в Поднебесной в Средние века, не одобряла «разговоров о духах» и записей их деяний, а потому народный лубок оказался фактически единственным средством фиксации поздних мифов, в большинстве своем «непристойных» с точки зрения официальной морали.

КУЛЬТ ПРЕДКОВ

Совершенно особое место в мифологических представлениях китайцев занимал культ предков, известный с незапамятных времен и во многом сохранивший свою значимость до сегодняшнего дня. На уровне мифологии этот культ отражался, во-первых, в представлении о предках как о духах – покровителях семьи или рода (и всей страны, если говорить о первопредках Фуси, Хуанди и других); в поздней мифологии это представление, унаследованное из архаической традиции, продолжало оказывать существенное влияние на народное сознание. Во-вторых, с культом предков были неразрывно связаны представления о судьбе души в загробном мире; картина последнего – во многом под влиянием буддизма – претерпела в средневековом Китае значительные изменения.

Если в древности считалось, что у каждого человека две души, по и хунь, первая из которых после смерти тела остается в могиле и нисходит в подземный мир, а вторая возносится на небеса, то в Средние века к этим двум душам прибавилась третья – ша, воплощавшаяся в табличке с именем человека на семейном алтаре.

Душа по все так же оставалась в могиле вместе с телом, а вот судьба души хунь заметно усложнилась. Эта душа после смерти человека попадала в подземное судилище диюй, где и решалось, какая участь (адские муки, череда перерождений или райское блаженство) ее ожидают.

КИТАЙСКИЙ АД

Как