Великое молчание: наука и философия парадокса Ферми - Милан М. Чиркович

одному из ключевых моментов этой книги; здесь, перефразируя Стивена Джея Гулда, хочется писать заглавными буквами, кричащими красными чернилами или каким-нибудь причудливым шрифтом.47 Источник почти бесконечной путаницы в бесчисленных спорах вокруг парадокса Ферми и SETI в целом, тема этого раздела представляет собой, пожалуй, самый простой и наименее технический из важных вопросов в этой книге — но только если мы снимем те особые очки, которые привыкли носить, когда сталкиваемся с менее странными проблемами.

Безусловно, самым успешным спортсменом на Земле на момент написания этих строк (август 2016 года) является ямайский спринтер Усэйн Болт, рекордсмен мира в беге как на 100, так и на 200 метров. Спринтерский бег — это индивидуальный вид спорта48 и довольно однозначный случай с точки зрения возложения как почестей, так и ответственности. Если Болт бежит хорошо, то это главным образом благодаря его собственному мастерству, с поправкой на незначительное влияние погодных условий или других внешних факторов, а также на то, что можно назвать историческим багажом: его тренеров, проделанную ранее работу и так далее. То же самое относится и к тем довольно редким случаям, когда его время оказывалось хуже ожидаемого (или когда он пропускал соревнования). С другой стороны, когда очень именитая футбольная команда, такая как «Барселона», «Арсенал» или «Бавария», играет плохо и проигрывает, спектр возможных причин этого действительно весьма широк, а ответственность за поражение может быть распределена самыми разными способами. Возможно, все игроки команды были в плохой форме; возможно, вратарь сыграл особенно слабо и допустил детскую ошибку при ударе от ворот; возможно, тренер совершил грубую тактическую ошибку; или верной может оказаться одна (либо несколько) из множества других гипотез. Забудьте на время о том, что на практике — вопреки мнению рядовых болельщиков — крайне сложно по-настоящему определить причинно-следственную структуру любого командного события. Предположим, напротив, что мы обладаем чем-то вроде всеведения «демона Лапласа» в отношении причин исхода каждого конкретного матча с точки зрения игры каждого отдельного игрока. Например, при результате матча «Арсенал» — «Астон Вилла» 5:0 (1 февраля 2015 года, стадион «Эмирейтс») наше всеведение говорит нам, что игра вратаря Оспины была эффективна на 75 процентов, нападающего Жиру — на 90 процентов и так далее. Будет ли этого знания достаточно, чтобы дать причинно-следственное объяснение исходу всего чемпионата (скажем, Премьер-лиги или Лиги Европы)? И, в частности, в какой степени те же причины, что лежат в основе исхода каждой отдельной игры, будут определять конечный результат серии матчей, составляющих событие такого «более высокого порядка»? Если команда А выигрывает чемпионат вопреки посредственной игре в большинстве матчей, станем ли мы утверждать, что существуют дополнительные причины этого неожиданного успеха, выходящие за рамки обычных причинно-следственных связей? Могут ли отдельные «вспышки гениальности» принести кубок посредственной команде в затяжном чемпионате? Подобные вопросы становятся особенно интересными и даже драматичными, если мы представим ситуацию, в которой по некоторым объективным причинам (скажем, из-за проблем в семье или на работе) мы не могли изучить все матчи сезона, а вместо этого исследовали — с абсолютным пониманием каждого отдельного случая — лишь более или менее репрезентативную выборку игр этого сезона.

Спортивная аналогия удачна еще по одной причине, важность которой вскоре станет ясна: элементы регулярности (базовый уровень игроков и тренера, энтузиазм болельщиков или его отсутствие и т. д.) обычно сохраняются на протяжении всего сезона, на временных масштабах, гораздо больших, чем масштаб любого отдельного матча. С другой стороны, сезон состоит из отдельных матчей — любые положительные или отрицательные колебания учитываются в среднем показателе. Итак, действительно ли стабильность важнее для завоевания кубков, чем то, что мы могли бы назвать потенциалом для сюрпризов? Вопреки мнению экспертов, в такой сложной среде, как футбольное соревнование, сказать это очень трудно. То же самое справедливо и для астробиологии, где еще труднее точно определить, откуда именно могут прийти сюрпризы.49 Но разумно предположить, что при отсутствии более глубокого понимания стабильность формы перед лицом разнообразных вызовов в различных матчах имеет первостепенное значение.

Следовательно, нам необходим еще один общий принцип. Принцип неисключительности был предложен и подробно описан Дэвидом Брином в его фундаментальном исследовании парадокса Ферми 1983 года. Он пишет:50

У нас есть искушение добавить еще один, весьма гипотетический «принцип»... «Принцип неисключительности», согласно которому разнообразие, как правило, будет преобладать, если только не существует механизма, принуждающего к единообразию.

Впоследствии Брин демонстрирует, как это работает, на множестве примеров конкретных гипотез, выдвинутых для объяснения парадокса Ферми:51

Неисключительность, по-видимому, применима к истощению ресурсов. Даже если бы некоторые [внеземные разумные виды] вели себя расточительно, по крайней мере несколько других предвидели бы приближение кризиса и подготовились бы к нему...

Чтобы преодолеть неисключительность, нам необходим механизм, который систематически влиял бы на [долю разумных видов, развивающих технологии, поддающиеся обнаружению], так чтобы исключений, способных ускользнуть и наполнить Галактику ненаблюдаемой нами коммерческой деятельностью, практически не оставалось.

В качестве другого часто встречающегося примера рассмотрим классическую гипотезу (назовем ее гипотезой А), согласно которой все космические цивилизации уничтожают себя после создания ядерного или биологического оружия. Она весьма исключительна: она предполагает, что один и тот же глобальный исход независимо возникает из широкого разнообразия локальных свойств. Одна и та же катастрофическая история, один и тот же глобальный холокост повторяются снова и снова на миллионах планет, разделенных килопарсеками и миллионами лет. Интуитивно это маловероятно, и принцип неисключительности Брина дает формальную формулировку подобным интуитивным представлениям. Если же существует единый причинно-следственный механизм, действующий на все цивилизации на протяжении всей истории Галактики, мы получили бы надлежащим образом неисключительное объяснение наблюдаемого Великого молчания. Аналогично (гипотеза Б), если самая первая галактическая цивилизация фактически помещает в карантин все последующие, включая человечество, в локальные «зоопарки», заботясь об их изоляции друг от друга, то мы получаем единое причинно-следственное объяснение как ненаблюдаемости множества различных галактических цивилизаций и их деятельности, так и того факта, что ни одна из них до сих пор не посетила Землю и Солнечную систему. С нашей нынешней точки зрения не имеет значения, что мы можем счесть гипотезу А более вероятной, а гипотезу Б — менее вероятной по другим соображениям, — это лишь иллюстрация дополнительного требования, которое предлагает нам принцип неисключительности. (Действительно, гипотеза Б была сформулирована специально для этой цели на основе нескольких родственных надуманных объяснительных гипотез парадокса Ферми, в то время как гипотеза А имеет давнюю и почтенную традицию в исследованиях SETI.52) Как и в случае с другими философскими критериями,