Злато Светозара - Аисс Виал

— Я! Я власами жертвую навек, красою своею, токмо бы чужой земли не топтать! ЕГО видеть! Пусть украдкой… Пусть покойна будет Лагода Светозаровна! Не видать мне теперь ЕГО милости!.. А-а-а! Проклятье моё!

— Не реви, Марьяна! Знала, на что шла, когда лобызать позволила себя сыну моему! Да знамо, не одному ему!…яко стала вдовицей искала утешенье у многих гридней! Искала объятья жарче, кошели звонче! Грех на долю теперь роптать! Да есть тебе об ком слёзы лить! Самоха твой вырос, пополнил ряды ратников, впервóй, сам упросил Гордея Милорадовича удаль выказать, воинской бывалостью щегольнуть пред ненанаглядовскими девицами, как воротятся с брани. О нём бы попеклась, горе-мать, молитвы слагая! — пристыдила Вышенега ревунью горемычную. Потому как знала, в каждом слове её правда кроется. Пристыдила, да в сердцах не токмо корила, а и жалела, ибо ведала о судьбе Марьяны с мужем нелюбым, жестоким, да, на её счастье, рано Богу душу отдавшим. Кто ж от лучшего живота[10] откажется⁈

Так Вышенега научала уму-разуму вдовицу, всё ж мысли не отбрасывая, что от горестей полюбовных Марьяна к татьбе жены князя руку а и приложила. Могла пособницею быть пришельцам ночным. А посему стала пытать, вроде как ненароком, где была волхвица, что делала да с кем… А коли и ни с кем, кто подтвердить может, что правду говорит вдовица.

Следом кликнули волхва-отца, что должён был подтвердить слова своей дочери. Уготованы и ему были вопросы.

Так цепочкою длинною Вышенега всё опрашивала ненаглядовцев, поколь одна из горничных не проговорилась, что видела Яринку, доброградовскую, в час ночной крадущуюся по чертогу с огарком свечи.

Вот он кончик нити клубка, спутанного! Ухватиться след!

Княгиня вящая, прибегла к помощи начальника стражи, тот знал, как на лис охотиться. Да сперва соизволенье у гостьи спросила, Веселины Светозаровны, ан холопка с их земель, доброградовых.

Веселина упорствовать не стала, кто дороже может быть сестры Лагоды⁈ Токмо смалодушничала княжна, отказалась присутствовать при допросе оной.

В руках умелых Ярине покаяться пришлось. На ней грех лежал невольный, пособницею стала татям, сама не ведая про то, дурёха. И всё тому виной любовь земная, порою разделённая, порою безответная…

[1] ВÉРВИЕ. Устар. То же, что верёвка.[2] ДЕРЮ́ЖИНА , -ы, ж. Прост. То же, что дерюга . Вид грубой ткани из низкосортной пряжи. Мешок из дерюги.[3] ТАТЬБА́ , -ы́, ж. Устар. Здесь одно из значений: пропажа . Др. знач.: воровство, грабеж.[4] ВЕСЬ2 , -и, ж. Устар. Деревня, село. Города и веси.[5] МНОГОДУШНЫЙ , -и, ж. Устар. Многолюдный.[6] ИДЕЖЕ , -и, ж. Устар. где, когда.[7] ОХА́ЛЬНЫЙ , — ая , — ое . Прост. Нахальный, бесстыжий, непристойный.[8] ИНУ ПОРУ. Устар. Былое время.[9] АЖНО. устар. прост. то же, что аж, даже . Здесь: даже .[10] ЖИВО́Т2 , -а́, м. Устар. То же, что жизнь (во 2 знач.).

Глава 19 В объятьях злого рока

Глава 19 В объятьях злого рока

Бойся не бойся, а року не миновать.

Пословица

Покуда связанная по рукам и ногам Лагода дно ладьи согревала, страху натерпелась, ажно к Богам взывать стала. Слышала она тревожный звон колоколов башенных, свист стрел атакующих, в воде тонущих. Да пугал пуще всего скрежет их, коль в борта судёнышка вгрызались наконечники, аль в щиты встревали мёртвой хваткой. Те щиты, что, хвала Богам, укрывали её надежно от таковой напасти!

А засим тишина, давящая, ничуть не меньше страху нагоняющая на полонянку. А то вдруг редкий стон гребца-подлеца. Ранен нечестивец! А второй-то пары весел и не слыхать! Неужто воздаяние Богов настигло лиходея⁈ А коли и сей дух испустит⁈

Сколько плыла так ладья, Лагодка не ведала. Но сколько б ни плыло судёнышко, княгинюшке казалось вечностью то время!

Наконец Лагодка почувствовала, как ладья лёгонько ударилась о бережок. Камыши зашуршали, раздвигаемые носом судна, и тать заворушился, ногу волоча по днищу дощатому. Засим он Лагодку освободил от тяжести щитов и скинул дерюжину с неё. Как ни наградить татя взглядом, прожигающим⁈

Ба! Да тать уж мешковину с лица скинул и ликом дивить! Тихон! Тихон Валигорович!

— «Клятвопреступник! — кричали глаза Лагодки, ан рот кляпом давился. — Ведь божился не неволить николиже пред Богами светлыми в Доброграде!»

Грош цена его словам, стало быть!

— У-у-у! — угрожала Лагода соплеменнику.

— Да! Лагода, я! Не сверли очами, и так тошно! Ранен я! И поводыря моего сразила стрела ненаглядовская!

Пока ворчал Тихон проверил наверняка, не сопатит ли товарищ.

Испустил дух бедолага…

Обыскал Тихон соратника своего: кошель с монетами у себя перепрятал да клинок в свой сапог сунул. Всё одно в Навь[1] путь держит поводырь! Стало быть, схрону время. Да Тихону самому бы с ног не свалиться, в Навь бы не отправиться следом раньше времени. Да как же хоронить в таком разе? Как следы замести от преследователей ненаглядовских?

Тихон призадумался на миг. На бережку, превозмогая боль свою, покопошился и с каменюкою воротился, Верёвку схватил, обмотал ею шею убиенного, вторым концом — камень — и отправил на дно речное бездыханное тело.

На всяк случай и перекрестился, и скороговоркою прошептал Велесу молитву:

—Владыка наш, Боже всезнающий — Велес! Славу тебе пою во время радости и печали. О тебе помню, потому что Ты податель мудрости, богатства и оберег душам нашим на пути в Мир Иной. Отче над Богами тёмными-таёмными, обрати взгляд свой на душу Внука Даждьбожьего Смеяна. Пусть дух его наберётся силы в Нави, Душа очистится от скверны и поднимется в Явь. Здесь мы встретим родича нашего песнями и славами. Тебя, Боже, Велес, почитая. Сколько звёздам сиять в Диве ночном, сколько Солнцу светить во Сварге Синей, столько и Внукам Даждьбожьим славить и выполнять завещания Твои, Владыка наш. Слава Велесу!

Развернулся Тихон к Лагоде, бе-е-елый, как сама смерть. Клинок достал из окровавленного сапожища раненой ноги — и путы резать на полонянке.

— Сама грести против течения не сможешь, пешей — зверьё не одолеть тебе. Стало быть, не воротиться в град. Поможешь до охотничьей сторожки, потаённой в бору сём добраться — и меня и себя убережёшь от погибели…

— Чтоб тебя черти в омут стянули! Клятвопреступник!.. — голосила Лагодка, как только от кляпа избавилась.

— Не шуми! Лучше выслушай, пока дух сам не испустил…

* * *

Приказал Белояр отряду своему разделиться, дабы одним воям левобережье обыскать, переплыв тут же у града