Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

class="p1">За эти несколько недель я уже научилась определять его настроение по малейшим движениям лицевых мускулов, ну и по его ауре. Что-то такое необъяснимое на уровне интуиции и скрытых органов чувств.

Ну или это мне мой верс подсказывал. Я не знаю. Но эмоции мужчины я мне удавалось считывать очень точно.

Сам прием был для меня скучным. Я не любила подобных пафосных тусовок, как и быть украшением на нем. Все-таки быть под прицелом нескольких сотен глаз было тяжело. Но я терпела.

Улыбалась своей дежурной отрепетированной улыбкой и правильно реагировала на своего хозяина и его прикосновения и взгляды. Все как он хотел.

Да, можно сказать, что я почти привыкла к своей золотой клетке. И мне даже начало нравится в чем-то моя новая жизнь.

И к Ауро я все больше… привыкала. А в какие-то моменты притяжение между нами становилось практически невыносимым.

Я не знаю, что чувствовал он, но я чувствовала, что еще немного и я точно перейду эту черту, если этого не сделает он.

Я почти сдалась, почти капитулировала перед реакцией своего тела. Да и в мыслях стало слишком много этого харда.

И все бы ничего, если бы не одна деталь.

Напротив, у колонны из черного мрамора, стояла харданка. Первая из женщин-хардов, кого я увидела. Я почему-то сразу поняла, что это именно харданка.

Высокая, яркая, темноволосая, с ладной спортивной фигурой, где сила и стройность, сочеталась с изящными линиями. Ее верс был не черным, а глубокого сапфирового оттенка, и он не скрывал, а наоборот подчеркивал каждое движение.

И ее бесстыжие прищуренные глаза, цвета расплавленного золота, были прикованы к Ауро с таким откровенным, хищным интересом, что у меня внутри все зашипело мгновенно ядовитым возмущением.

А Ауро… он коротко, но посмотрел на нее в ответ. Не долго, всего несколько секунд, но его взгляд был… оценивающим. Знакомым.

Глупая, иррациональная волна ревности поднялась из самой темной глубины. Я невольно сравнила себя с ней. Хрупкая землянка рядом с этой величественной, сияющей представительницей его расы.

И почувствовала себя почти невзрачной мышкой. Даже мой верс был символично серым…

В отместку, почти на автомате, я отвела взгляд и сама начала рассматривать мужчин в зале. Мой взгляд скользнул по высокому харду в черно-изумрудном версе, затем задержался на другом, чье лицо было испещрено сложными серебристыми татуировками.

Я смотрела на них с преувеличенным, демонстративным интересом. Не знаю откуда во мне эта смелость взялась и злость.

И он заметил. Отвлекся от разговора. Я почувствовала его взгляд на себе, тяжелый и внимательный.

Он властно потянул меня за локоть и мы отошли к стене.

Когда же я рискнула на него взглянуть, его губы были тронуты едва уловимой усмешкой. Зодиак был спокоен. Совершенно невозмутим. И это выбесило меня еще сильнее.

Да сколько можно!

За все это время я хотела, чтобы он хотя бы раз потерял свой чертов контроль и показал свои настоящие эмоции.

— Как моя женщина, ты не должна так пристально рассматривать других мужчин, — его голос прозвучал прямо у моего уха, такой же раздражительно ровный и низкий . — К тому же, Рав Эзикеш, — он едва кивнул в сторону харда с татуировками, — давно и счастливо женат.

В его тоне не было ревности. Он все хорошо контролировал и четко считывал. Лишь легкая, скрытая насмешка. Это и стало последней каплей.

Я резко, демонстративно повернулась к нему вся, подняв подбородок с вызовом, который, наверное, выглядел смешно в моем положении.

— Чего еще я не должна как твоя женщина? — все же сбавив громкость до минимума выпалила я, и сама же ахнула про себя от своей резкости, но слова уже было не остановить. — Спорить с тобой, например?

Багровые глаза Ауро сузились, но усмешка на его губах не исчезла, а стала даже выразительнее.

— Нет, — парировал он, наклоняясь к моему уху еще ниже.

Его губы почти касались нежного хрящика, опаляя его своим горячим дыханием.

— Против споров с тобой, Вита, я не возражаю. Но только с тобой. Мне нравится, когда в тебе просыпается этот боевой дух. Это… оживляет картину.

Я поперхнулась на вдохе от такого неожиданного признания. Да и мозги, наконец, включились, напоминая истошными воплями в голове, что и кому я осмелилась говорить.

Прежде чем я нашлась, что ответить, его рука скользнула с моей руки на талию, притягивая меня к себе с такой силой, что у меня вырвался короткий, сдавленный стон.

— Но есть вещи, которые принадлежат только мне, — негромко, но властно произнес он, и его обжигающе-огненные губы поставили метку на моей коже. — И твое внимание — одна из них, Вита. Не испытывай мое терпение.

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил, и развернулся, как ни в чем не бывало, чтобы ответить на приветствие подошедшего гостя, оставив меня стоять с пылающими щеками и бушующим внутри смешанным чувством унижения, гнева и… странного возбуждения от этой убедительной демонстрации его власти надо мной.

Игра продолжалась, но правила снова изменились, и я неожиданно поняла, что проигрываю по всем фронтам.

глава 32. Разговоры

Прошло еще несколько недель, и я с удивлением поняла, что привыкла.

Совсем. Полностью приняла свою роль и мужчину, который мне ее навязал.

Привыкла просыпаться в его объятиях, к его молчаливому присутствию за завтраком, к ритуалу вечернего поцелуя, от которого у меня до сих пор подкашивались ноги и сжимались все внутренности в сладких спазмах.

Смириться оказалось на удивление легко, когда исчез главный страх — страх насилия.

Ауро держал слово: он не прикасался ко мне дальше тех границ, что сам же и установил. А я…

Что-то до сих пор меня сдерживало, чтобы сделать шаг навстречу. Что-то мешало…

Потом уже я осознала что.

Маленькая такая, но очень острая заноза, которая