Ценности и антиценности западного мира. Тирания добра - Ги Меттан

свободам и принципам правового государства. Но ни в коем случае не вздумайте изображать из себя диссидента: борцы с теориями заговора, охотники за фейковыми новостями, цензоры социальных сетей внимательно следят за ситуацией.

Чувство вины

Важнейшая часть репрессивного механизма Империи Добра, цель которого – подавить любого человека, осмелившегося восстать против Империи или нарушить какие-либо ее нормы. Этот процесс работает так же, как и виктимизация. Вместо того чтобы быть субъектом, контролирующим свой выбор и свое существование, люди либо низводятся до статуса жертв, страдающих от той или иной формы дискриминации, либо провозглашаются преступниками, поскольку отказываются верить доминирующему дискурсу или пытаются увильнуть от той или иной обязанности (например, от обязательной вакцинации или от обязанности соблюдать запрет на демонстрации, на выкорчевывание ГМО-растений, на захват земельных участков или штаб-квартир компании). Во имя ответственности Империи за защиту ее подданных таких бунтовщиков будут клеймить, высмеивать, обвинять во всевозможных постыдных грехах (заговоре, популизме, фашизме, экстремизме, супремасизме и т. д.), пока они не признают свою вину и не покаются.

Школа

Прошли те времена, когда школа давала образование. Теперь школа воспитывает и учит. Кроме того, «форматирование» было бы более точным определением, поскольку теперь школа предоставляет не знания, а ноу-хау. Менее чем за одно поколение англосаксонский утилитаризм смел тысячу лет гуманитарных наук, латыни, греческого, литературы, искусства, истории, философии, любви к французскому языку, чтобы сосредоточиться на практически полезных областях знания. Школа, колледж, университет, переведенные на Болонскую систему, а также бакалавриат и магистратура стали фабриками по производству менеджеров, юристов и инженеров для частных компаний, а также квалифицированных государственных служащих для административных служб, которые занимаются учеными, исследователями, специалистами в области субсидируемой культуры и профессионалами от государственного сектора.

Все это – только для элиты.

Основная часть стада должна выбиваться из сил в поисках своего пути в джунглях профессиональных училищ и ученических стажировок. При этом после завершения обязательного школьного образования им даже не гарантировано сносное знание французского языка…

Шоа

Уничтожение евреев Европы называлось по-разному. Окончательное решение – у нацистов, геноцид – у судей Нюрнбергского трибунала. Позже истребление евреев в период с 1941 по 1945 год в обиходном французском языке получило название Холокост, а затем – Шоа. Формулировка, а также сама реальность геноцида часто оспаривались негационистами и антисемитами. Но теперь этот термин, кажется, прочно закрепился.

В наши дни историю Шоа преподают в школах, о ней рассказывают в музеях, ее «отмечают» на ежегодных памятных церемониях, которые собирают много людей. Но так происходит лишь с недавних пор. После 1945 года потребовались десятилетия, чтобы Шоа признали. Книга французского историка Леона Полякова Bréviaire de la haine («Настольная книга ненависти»), опубликованная в 1951 году, уже практически забыта. Первое крупное исследование, посвященное этой теме, La Destruction des Juifs d'Europe («Уничтожение евреев Европы») Рауля Хильберга, появилось в небольшом чикагском издательстве и было встречено всеобщим безразличием. Критической работе Тома Сегева Le Septième Million. Les Israéliens et le génocide («Седьмой миллион. Израильтяне и геноцид»), опубликованной в 1993 году, был оказан более чем прохладный прием.

Только с 1970-х и 1980-х годов Холокост вошел в умы европейцев, в частности, благодаря книге Примо Леви Si c'est un homme («Человек ли это?»). Многие фильмы привлекли внимание к масштабам и механизмам геноцида, от «Шоа» Клода Ланцмана до «Списка Шиндлера» Стивена Спилберга. В конечном итоге Холокост стал считаться трагедией, превосходящей все остальные, и сделал борьбу с антисемитизмом моральным императивом, стоящим выше других.

Сегодня это явление приобрело такие масштабы, что беспокоит даже убежденных сионистов. Некоторые выжившие в нацистских лагерях, как и отдельные еврейские критики, были возмущены превращением памяти о геноциде в индустрию[48]. И не без причины.

Шумпетер, Йозеф

Не поддающийся классификации экономист – ни классический, ни кейнсианский, ни марксистский, ни по-настоящему капиталистический. Шумпетер хотел продемонстрировать, что база экономического развития зиждется на инновациях и техническом прогрессе, которые, развиваясь кластерно, лежат в основе экономических циклов (паровая энергия на основе угля; двигатель внутреннего сгорания на основе нефти; электричество, компьютер, искусственный интеллект). Шумпетер продвигал образ предпринимателя-новатора, который осмеливается пойти на риск, чтобы атаковать занятые другими позиции, тем самым порождая циклы творческого разрушения, лежащего в основе экономического роста. При этом новые рабочие места, созданные в результате инноваций, призваны играть большую роль, чем просто заменить старые рабочие места, ликвидированные вместе с отказом от использования устаревших технологий.

Новаторский для того времени тезис Шумпетера был освящен либеральными богословами. Он стал одной из неприкасаемых догм управленческой экономики. Если бы Шумпетер был еще жив, он был бы первым, кто потребовал, чтобы «созидательное разрушение» применили к его собственной теории.

Шутинг (Shooting)

Фотосессия – звучит слишком простенько. Шутинг (англ. shooting – фотосьемка / охота) – гораздо интереснее, особенно после доброго шота (англ. shot – кадр / глоток спиртного).

Эйджизм

Дискриминация по возрасту – форма расизма, терпимая в либерально-прогрессистской религии. Пожилые люди, которых прячут с глаз долой и помещают в специально предназначенные учреждения, которых изолируют без права на свидание во время пандемии коронавируса, – в любом случае больше не являются частью человечества. Они почти не голосуют и не выходят на улицу. Они потребляют только медицинские услуги. Короче говоря, они больше ни на что полезное не годятся, и их исключение из общественной жизни полностью оправданно.

Экология

После долгого перерыва экология стала одной из любимых тем технократической Империи. Глобальное потепление и исчезновение нетронутых ландшафтов стали слишком тревожными изменениями, чтобы их игнорировать. Мы можем этому только порадоваться.

Но не очень.

С одной стороны, мы много говорим, но мало делаем. Парижское соглашение и ооновские конференции по климату (COP) производят больше слов, чем поступков. Протесты молодежи против глобального потепления не прошли даром. Предприниматели, как правило, занимаются «экологизацией» (greenwashing) и делают вид, что переходят на новые экологичные стандарты, сохраняя при этом старые способы производства. Они продолжают использовать «грязную» энергию и разрушать окружающую среду – под предлогом разработки зеленых технологий.

Между деньгами и природой технократ всегда будет выбирать деньги. Капитализм, даже перекрашенный в зеленый цвет, всегда остается таким же капиталистическим…

Экономические санкции

Современный эквивалент проскрипций и остракизма у древних римлян. Экономические санкции служат для того, чтобы изгнать из рядов Империи государство, непокорное новому глобальному порядку. Если решат, что это неэффективно, такое государство бомбят.

Экосистема

Забудьте природу, фауну, флору. Да здравствуют