Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

— Жироль? Да вряд ли, ничего он не знает, — покачал головой господин Фабиан. — Господин Гаспар не обсуждал дела ни с кем из дома, ни с Жиролем, ни с Сандрин, ни с госпожой баронессой, ни с госпожой Терезой, ни с вами, не в обиду вам обеим будет сказано.

— Я даже говорила Викторьенн что-то такое, она не поверила, — рассмеялась Тереза.

— Я просто пытаюсь понять, кто ещё может нам помочь. Как говорится — вослед врагам всегда найдутся и друзья, да?

— Как ты хорошо сказала! — Тереза хлопает в ладоши. — Вот. Я всегда говорила, что ты умная и справишься!

— И кому вы говорили, госпожа Тереза? — поинтересовался господин Фабиан.

— Да всем, — всплеснула руками та. — И матушке настоятельнице в монастыре святой Урсулы, и после Гаспару, и Эдмонде, да только кто бы меня слушал.

— Значит, госпожа Тереза, вы были правы, а все прочие заблуждались, — улыбнулся ей Палан, и наша Тереза как улыбнётся в ответ, я и не думала, что она так умеет!

Вот прямо ярко и ясно. Ей нравится господин Палан? Или это… просто от скуки? И Тереза засиделась дома? Книг она не читает, да их, кажется, здесь и нет. Пока я бегаю по дому, беседую с прислугой и учусь с графом магии, она вышивает в гостиной. Иногда выходит наружу — прогуляться, зовёт и меня, но мне обычно некогда. Ничего, нужно находить время на выходы наружу. И как бы не на какую-то светскую жизнь.

— Когда следующее заседание? — Взглянула я на господина Палана, ещё не отдышавшегося после той улыбки.

— Через две недели.

— Ещё прорва времени, — говорю, чтобы подбодрить коллег. — Придумаем что-нибудь. Благодарю вас, господин Палан, ваши сведения и ваша помощь очень важны для меня. И я сейчас позову кого-нибудь, пускай несут нам фрукты и сладости.

Я открыла все двери и позвонила в колокольчик. Он звонил на редкость громко и звонко, и его обычно слышали. Услышали и тут — не сразу, но прибежали, принялись менять тарелки и подали здешний кофе с выпечкой.

Граф появился разом с рассыпчатым миндальным печеньем.

— Добрый день, господин граф. Арро? — Я очень рада его видеть, потому что без него всё было бы в сто раз сложнее.

— Да, буду рад, благодарю вас, Викторьенн, — улыбается он в ответ.

И вместе с арро для графа мне приносят письмо. Приносит сама Сандрин, на серебряном подносике.

— Вот, госпожа Викторьенн, извольте видеть — из дома самого королевского наместника доставили.

Тереза оживляется, я недоумеваю — я ж его в глаза не видела ещё, того наместника. Но он, конечно, мог видеть и знать Викторьенн, да так и было, наверное. И что там?

Вместе с письмом мне подали и нож, я вскрываю конверт и читаю, сначала просто, а потом и громко:

— Дорогая госпожа де ла Шуэтт, мы с супругой будем весьма рады видеть вас на нашем празднике, если вы сочтёте для себя возможным прибыть к нам третьего дня. Анастас де Сегюр.

Однако!

18. Приготовления

Вся моя команда смотрит на меня: что я скажу, прочитав письмо. Господин Фабиан переглядывается с господином Паланом, граф улыбается, Тереза сияет. Ну вот, не нужно никакое приглашение, всё сложилось само. Это наш шанс, и нужно его хватать, верно?

— Так, друзья, — я смотрю на них на всех. — Я сейчас говорю, а вы поправите меня, если я скажу что-то не так, хорошо?

Кивают, улыбаются.

— Говорите, Викторьенн, — граф выражает одобрение словами, не только улыбкой.

— Говорю. Я верно помню, что знакомство моё с господином наместником если и было, то весьма поверхностное?

— Верно, — говорит Тереза. — Он в прошлом году приходил в этот дом на торжественный обед. И время от времени — к Гаспару, но тогда они запирались в кабинете, иногда ещё с господином Фабианом, — лёгкий поклон в его сторону.

— И что же, он решил своими глазами посмотреть на ту особу, которую убивают-убивают, но никак не добьют? — смеюсь.

— На ту особу, которая борется за наследство господина де ла Шуэтта и которая, по слухам, убила подосланного к ней убийцу, — поправляет меня господин Палан.

— Значит, нужно идти, — говорю. — Пускай смотрят. И вдруг попадутся какие-то полезные знакомства? Скажем, можно ли договориться с господином наместником, чтобы он приструнил господина судью? Или хотя бы велел ему работать честно?

— Господин наместник — человек ещё прежнего царствования, а господин де ла Порт — ставленник кардинала Фету, назначенного три года назад государственным канцлером, — покачал головой граф. — Им весьма сложно договариваться.

— А кто из них — человек короля? — пробормотала я.

— Конечно же, оба, но… — усмехнулся граф. — Скорее наместник. Господин де ла Порт очень уж себе на уме, а до кардинала Фету далеко, как и до его величества.

— До короля далеко, до его брата далеко, и все этим пользуются. А мы можем попробовать как-нибудь достучаться до кого-нибудь из них?

В моей прошлой жизни однажды был момент, когда я ради дела пробилась к президенту. Это был всероссийский форум журналистов, он там выступал, и мне повезло по завершении заседания оказаться к нему достаточно близко. Я просто заорала через головы, потому что речь шла о жизни ребёнка и об организации сложного лечения, обычными методами ничего сделать не удавалось… и была услышана, и вопрос решился, и та девочка выжила, выросла, и у неё сейчас уже свои дети. Так что — я могу. Если надо. Особенно если надо не мне, а кому-то другому.

Сейчас же надо мне… но не только мне. На моём иждивении Тереза и ещё пятьдесят восемь человек, больших и малых. Поэтому — мы поедем на бал.

— Что там у нас — три дня, да? Мы идём на бал, — сказала я.

— Злые языки тут же отметят, что вы торопитесь появиться на людях после смерти супруга, — отметил господин Фабиан.

— Пускай отмечают, — отмахнулась я. — У меня тут люди, и их нужно кормить. Куда они пойдут, если баронесса с сыном всё продадут? Вот, то-то же. Если кто-то чем-то не устроит лично меня, то я сама его выгоню. Но пока я не собралась выгонять никого, значит, нужно кормить.

— Мы можем надеть платья, которые шили зимой, — воодушевилась Тереза. — Здесь их никто не видел.

— Вот и отлично. И вообще, нужно шить ещё платья, а то, что есть у меня, как бы не пришлось подгонять по фигуре.

— Берта не сможет, — покачала головой Тереза. — Дома ты только ходишь по комнатам и сидишь за столами, а