Жена злодея - Виктория Рогозина

Я посмотрел на Антарес. Она выглядела такой хрупкой, словно ранимая птица, но при этом продолжала поражать меня своей внутренней силой. Несмотря на всё, она приняла бой и сражалась до последнего. Её сила была непоколебимой, и я восхищался ею всё больше.

Обернувшись, я заметил Берендея и Настасью, которые стояли чуть поодаль. Они наблюдали за происходящим, но теперь выражение их лиц смягчилось — было понятно, что напряжение схлынуло.

Мы с Антарес вернулись в острог, где меня встретили радушно. Переговорив с Настасьей, я решил, что моя рать останется здесь, чтобы помочь защитить острог, если враг вновь вернётся. Я понимал, что защита Батайского княжества важна, и мои воины могут сыграть ключевую роль.

Перед тем как телепортировать Берендея обратно в его княжество, я поблагодарил его за всё, что он сделал для Антарес. Он сдержанно кивнул, принимая мою благодарность, и в следующее мгновение исчез в яркой вспышке магии, возвращённый в Вийевское княжество.

С Антарес же я вернулся в Эрнейл. Мы исчезли во вспышке телепортации, оставив позади поля сражения и временное затишье перед новой бурей.

Мы оказались в темноте моих покоев, где слабый свет луны лишь едва касался стен. Антарес молчала. Я внимательно смотрел на неё и заметил в её глазах что-то странное, что-то тревожное. Она не выглядела напуганной, но её взгляд выдавал смятение.

— Что-то не так? — спросил я, не отрывая от неё глаз.

Антарес некоторое время молчала, словно взвешивая свои мысли, прежде чем их превратить в слова. Я видел, как она колеблется, будто решаясь на что-то важное. Но спустя несколько мучительных секунд она наконец заговорила.

— Лука, нам нужно серьёзно поговорить.

Её голос звучал ровно, но в нём была едва уловимая нотка беспокойства. Это заявление заставило меня улыбнуться. Меня всегда забавляло, как она ставит свои условия. Пожалуй, Антарес была единственной женщиной, которой я позволил бы говорить со мной в таком тоне. Её уверенность и твёрдость всегда восхищали меня, хотя это и шло вразрез с моими привычками.

— Серьёзно поговорить? — переспросил я, чувствуя, как уголки губ всё больше изгибаются в усмешке. — О чём, дорогая?

Я шагнул ближе, едва касаясь её плеча, ощущая, как она напряглась от моего прикосновения. Мы оба знали, что между нами стояло гораздо больше, чем просто общее прошлое или магия. Но этот её взгляд… Он был другим, более глубоким, полным каких-то непонятных мыслей, которые она, видимо, наконец решилась мне озвучить.

Её слова поразили меня, словно гром среди ясного неба. Антарес рассказала, что несколько раз перерождалась, и каждый раз её убивали либо я, либо Кощей. Я застыл на месте, пытаясь осмыслить услышанное. Это не могло быть правдой. Я всегда следовал за ней, словно тень, стремясь защитить, но впервые смог встретиться с ней только в двадцать первом веке, в Москве.

— Но... как? — прошептал я, не веря своим ушам. — Мы не могли встретиться раньше...

Антарес смотрела на меня, её глаза были полны смешанных чувств. Она видела сомнение на моём лице, но сама была уверена в своих словах. Я вдруг понял, что сталкивалась она не со мной. Я хмуро задумался, а потом произнёс единственное объяснение:

— Морок.

Слово сорвалось с моих губ, словно ответ на все её мучения. Это был Кощей. Очернять моё имя, использовать магические иллюзии — это его почерк. Действовать грязно и топорно за спиной, манипулировать её восприятием — ничего удивительного в этом не было. Я сжал кулаки от гнева, но не дал этому чувству овладеть мной.

Антарес удивлённо смотрела на меня, не понимая, как могла не распознать морок. Она всегда была сильной ведьмой, чуткой и внимательной к магическим проявлениям.

— Кощей владеет черной магией, — пояснил я, пытаясь её успокоить. — Это тёмное колдовство, которое идёт вразрез с природой обычной магии. Даже самые опытные ведьмы не всегда могут распознать его влияние.

Мои слова, похоже, оказали эффект. Я почувствовал, как напряжение в её теле немного ослабло. Я невольно коснулся её щеки, пытаясь показать, что она не одна в этой борьбе. И в тот же миг я увидел, как Антарес замирает. Её глаза расширились, и в них мелькнуло что-то новое — не просто удивление, а глубокое понимание.

Моё прикосновение казалось для неё чем-то большим. Оно говорило ей то, чего я не мог выразить словами. Я любил её. Любил, возможно, больше, чем свою жизнь. И это чувство было настолько сильным, что, казалось, передавалось ей через мой жест.

Антарес смотрела мне прямо в глаза, её взгляд был полон эмоций, которые я не мог сразу разгадать. Она была сильной, независимой, но в этот момент что-то изменилось. Я видел, как её уверенность сменилась мягкостью и теплом. Она будто растворилась в этом мгновении.

Её губы тихо шепнули:

— Поцелуй меня.

Эти слова прозвучали так нежно и едва уловимо, что я едва ли осознал, что она их произнесла. Но уже через мгновение я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Я был рядом с ней, так близко, что мог слышать и чувствовать её дыхание. И не было ни страха, ни сомнений.

Медленно, будто каждый миг длился вечность, я наклонился ближе и коснулся её губ. Они были мягкими и тёплыми, как тёплый весенний ветер после долгой зимы. Этот поцелуй не был порывом страсти, но был наполнен чем-то более глубоким. Это был момент, когда наши души встретились, словно замыкая круг, который тянулся через все её жизни.

Я чувствовал, как каждый её вздох перекликался с моим, как её руки нежно легли мне на плечи, будто она наконец нашла свою опору. Я любил эту девушку. Любил её всей душой, всем своим существом. Неважно, сколько раз мы прошли и пройдем через смерть и перерождение, этот момент был настоящим, и в нём не было ничего, кроме чистой любви.

Когда поцелуй закончился, мы оба стояли в тишине, чувствуя, что мир изменился. Антарес смотрела на меня, и в её глазах не было уже ни страха, ни сомнений. Она нашла то, что искала — и это был я.

Я смотрел в ее глаза, пытаясь понять – да или нет. Антарес облизнула губы и потянулась ко мне. Значит да. Она тихо застонала, когда я обнял ее, прижимаясь всем телом и это «ДА!» было как набат.

Моя рука скользнула