‘Али ибн Абу Талиб - Фазл Аллах Компани

‘Амру ответил: «Халифат – дело не для каждого человека. Халиф мусульман должен быть смелым, умным и дальновидным. ‘Абд Аллах не обладает такими качествами».

Абу Муса сказал: «Ты настаиваешь на том, чтобы халифом стал именно Му‘авийа, а я с этим не согласен».

‘Амру ‘Ас, видя сопротивление Абу Мусы, решил применить другую уловку. Он взял Абу Мусу за руку, вывел его из палатки и сказал: «Брат мой, я предлагаю тебе другой выход и не думаю, чтобы ты был против этого, ибо моё предложение принесёт пользу мусульманам!» Абу Муса поинтересовался: «Что ты имеешь в виду?»

‘Амру ‘Ас заявил: «Теперь, когда ты никоим образом не согласен с халифатом Му‘авийи, а я – с халифатом ‘Али, ‘Абд Аллаха ибн ‘Умара или кого-нибудь другого, неплохо было бы, если бы мы, воспользовавшись данными нам мусульманами полномочия, лишили бы ‘Али и Му‘авийа власти, а затем передали бы вопрос об избрании халифа совету мусульман. Пусть они выберут, кого хотят, а мы с тобой не будем иметь ответственности за это дело!»

Абу Муса, недолюбливавший имама ‘Али и не желавший видеть Му‘авийа халифом, принял предложение Му‘авийи. Желая как можно быстрее достичь своей цели, ‘Амру ‘Ас сказал: «Эй, самый дорогой сподвижник Пророка (с), время, выделенное нам для арбитража, подходит к концу. Давай, не теряя времени, объявим мусульманам о своём решении!»

Абу Муса, вновь очарованный лестью ‘Амру, ответил: «Завтра мы отстраним от власти претендентов на халифат, чтобы люди избавились от войны и кровопролитий». ‘Амру ‘Ас, несмотря на то, что всё шло по его плану, не терял Абу Мусу из виду и не допускал к нему сподвижников ‘Али, в особенности ‘Абд Аллаха ибн ‘Аббаса.

На следующий день Абу Муса и ‘Амру ‘Ас предстали перед народом. ‘Амру ‘Ас вновь перехитрил Абу Мусу и смиренно предложил ему выступить. Ибн ‘Аб-бас настойчиво просил Абу Мусу не выступать первым, ибо знал, что ‘Амру ‘Ас обманет его. Однако Абу Муса не послушался совета Ибн ‘Аббаса и выступил перед народом с такой речью:

«Все знают, что война в Сиффине убила нескольких тысяч людей и оставила малых детей без отцов, а молодых женщин – вдовами. Зачинщиками этой войны были два претендента на халифат, то есть ‘Али и Му‘авийа. Если бы не арбитраж, кровопролитие и братоубийство продолжилось бы. Для того чтобы мусульмане жили спокойно, я и ‘Амру ‘Ас решили лишить этих двоих власти. Пусть сами мусульмане создадут совет и выберут того, кто достоин быть халифом. Я от имени мусульман Ирака и Хиджаза лишаю ‘Али власти!»

В это время поднялся шум, согласные спорили с несогласными, однако ‘Амру ‘Ас не упустил момента и сразу же после речи Абу Мусы подтвердил его слова сожаления о кровопролитии и братоубийстве и добавил:

«Так как причиной этого беспорядка было разногласие между ‘Али и Му‘авийем, и Абу Муса лишил ‘Али власти, я присоединяюсь к его решению и, в свою очередь, назначаю халифом Му‘авийа, ибо он достоин этого поста и решил отомстить за смерть ‘Усмана согласно айату (Корана)».

Когда речь ‘Амру ‘Аса подошла к концу, шум и споры усилились. Больше всех был разгневан Абу Муса. Он сказал ‘Амру ‘Асу:

«Эй, порочный хитрец, ты подобен собаке, о которой Коран сказал, что она в любом случае лает: если побьёшь её палкой или если отпустишь её». (Т. е. она в любом случае будет мешать тебе.) ‘Амру ‘Ас рассмеялся и сказал: «А ты подобен ослу, который нагружен книгами». Это меткое сравнение ‘Амру ‘Аса очень подошло к Абу Мусе и в дальнейшем его стали называть Химар (осёл – М.П.) Аш‘ари. Лишь тогда Абу Муса понял, что ‘Али был прав, когда не хотел, чтобы он был избран арбитром.

Абу Муса из страха перед ‘Али и его сподвижниками сбежал в Мекку, а ‘Амру ‘Ас поспешил к Му‘авийи и, прибыв в Шам, приветствовал его как халифа.

Этот арбитраж, по словам Му‘авийи, был одной из интриг ‘Амру ‘Аса, навязанной имаму ‘Али жителями Кусры. Однако ввиду того, что арбитры не выполнили возложенной на них задачи, ‘Али и его сподвижники опротестовали их решение, так как, во-первых, в коранических айатах не было ничего, что помогло бы разрешить спор враждующих сторон. Во-вторых, в день заключения союза с ‘Али все мухаджиры и ансары за исключением нескольких человек принесли ему присягу на верность, и его светлость стал халифаом. Помимо Талхи и Зубайра, нарушивших союз, никто не выступил против его светлости. В-третьих, ‘Амру ‘Ас и Абу Муса были уполномочены решить спор претендентов на халифат согласно кораническим предписаниям, и ‘Али написал Му‘авийи, что не согласен с ним, но примет решение Корана, в то время как арбитры ни словом не обмолвились о нем, и все усилия ‘Амру ‘Аса были направлены на то, чтобы перехитрить Абу Мусу. В-четвёртых, эти двое перешли рамки своих полномочий. Они не имели права устранять и назначать халифа, а были уполномочены разрешить спор.

Помимо всего сказанного, арбитры приняли решение лишить власти обоих претендентов на халифат и передать совету мусульман вопрос об избрании халифа, в то время как ‘Амру ‘Ас практически действовал против соглашения арбитров и вместо того, чтобы лишить Му‘авийа власти, назначил его халифом, что само по себе свидетельствует о том, что его прежнее соглашение с Абу Мусой было всего лишь поводом для того, чтобы провести его. По этим причинам ‘Али и его сподвижники выразили протест против решения арбитров и спор должен был решиться мечами враждующих войск.

Отрицательным последствием этого арбитража для армии ‘Али было то, что он усугубил разногласия между воинами. Около двенадцати тысяч воинов отклонились с пути истины и не только не помогли Али, но и создали преграды на его пути. ‘Али был вынужден сражаться с этой группой, получившей название хариджиты, при Нахраване.

6 – Сражение при нахраване

После того как ‘Али в конце месяца сафар 38 года хиджры (август 658 г.) вернулся из Сиффина в Куфу он до самой своей смерти, которая произошла через два с лишним года, ни на минуту не испытал покоя. В этот короткий срок следовавшие друг за другом поражения и неприятности оставили в его душе горький осадок.

Имам ‘Али был опечален не столько из-за Му‘авийи или коварного ‘Амру ‘Аса, сколько из-за непостоянства, глупости и равнодушия своего войска и говорил:

Я никогда не жаловался на чужих.