Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

— Слушай, Маринарыч, — сказал он задумчиво. — А давай мы эту безумную фею в свой чёрный список внесём, а?

— Плохая идея.

— Почему?

— Ну а тебе разве нужна заплаканная истеричная фея, которая орёт под окнами ресторана? Мне вот лично не нужна. А когда она сытая, она довольная.

— И то правда, — согласился Петрович.

Я же вздохнул и подумал о том, что Рафик отмщён…

Глава 14

Интерлюдия. Дон Карризи

В тюремном заключении дон Карризи завёл себе привычку вести дневник. С тех пор он тщательно и без пропусков записывал всё, что с ним происходило, и видел в этом некую отдушину и самотерапию, но вот конкретно сегодня… сегодня привычка дала сбой.

«Дорогой дневник», — написал синьор Альвизе: «Мне не передать ту боль и унижения, что…»

— Чёрт! — рявкнул дон, а затем одним резким движением смёл с рабочего стало вообще всё: и ручку, и дневник, и статуэтку гондолы. — А-АААА!!! — заревел он и в очередной раз за это утро бросился к зеркалу.

Доставшееся дону Альвизе от пра-пра-прадедов, это зеркало имело магические свойства и завсегда наглым образом врало. Оно прибавляло смотрящему в него эдакой брутальной красоты, делало осанку чуть прямее, а взгляд чуть суровее. Однако сегодня оно выдавало приговор: сеньор Карризи выглядел как опустившийся сельский алкаш, которого дети забавы ради тыкают палками, пока тот рычит из ливнёвки.

Дон медленно провёл языком по дёснам. Пустота. Там, где ещё вчера красовались два крепких передних зуба, теперь не было ничего. А ещё этот цветочек на лбу. Почему-то тюльпан.

— Какой же ужас…

Карризи в очередной раз попытался стереть рисунок, но маркер въелся в кожу намертво. И лучше бы вообще оставить его в покое, ведь все потуги убрать со лба это художество приводили к тому, что контур становился лишь жирнее. И вот тюльпан похож уже не на тюльпан, а на…

— Пап? — дверь скрипнула и в кабинет просунулась голова Эмануэля. — Я тут чо подумал. Может тебе жвачку вставить? Ну эти… мятные подушечки? Две! Чтобы не так заметно было?

— ВОН!!! — рявкнул дон Карризи.

Дверь захлопнулась, а следом послышался тяжеленный топот, с которым Эмануэль убегал прочь от отцовского кабинета.

— Фу-у-у-ух…

Дон отвернулся от зеркала, закрыл глаза и в очередной раз провалился в воспоминания о минувшей ночи.

Свобода. О, да, свобода! Чёртова тюрьма, в которой он провёл два года осталась позади. И конечно же, вернувшись домой дон решил отпраздновать своё освобождение. С размахом, как в старые добрые.

Были женщины. Три? Четыре? Пять? Он смутно помнил копну рыжий волос, от активного трения спутавшуюся о простыни, помнил брюнетку с родинкой на бедре, а ещё… ещё одну блондиночку, особо отвязную, которая постоянно толкала какие-то грязные похабные тосты. Шампанское лилось рекой. Да, дон Карризи больше предпочитал вино, но вчера ему хотелось именно вот этой шипучей игристой роскоши по несколько гроссо за бутылку.

Альвизе швырял деньги направо и налево, заказывал на дом музыкантов, требовал свежих устриц и икры. Женщины смеялись, а их шаловливые пальцы ловко расстёгивали пуговицы на его рубашке.

Потом был коньяк. Очень-очень много коньяка. Дорогого, выдержанного, и ещё более дорогого нежели шампанское. Дон Карризи помнил, как танцевал на столе, обернувшись в простыню и заявляя, что он Цезарь. Помнил, как обещал купить девушкам по квартире в центре… или по машине? Или по квартире И машине? Детали тонули в алкогольном угаре.

Последнее воспоминание о том, как он попал к себе в комнату и без сил рухнул на кровать так вообще смазано практически полностью. А вот потом…

Потом пришла боль. Резко, как удар тока, вспышка боли. Карризи подскочил, заорал и выплюнул на простыню кровавый осколок зубной эмали.

— Какого хрена⁈ — заорал дон, и в этот же самый момент услышал смех.

Высокий, заливистый, чем-то неуловимо похожий на звон колокольчика. Вот только такого… адского. Смех раздавался то из дальнего тёмного угла комнаты, то откуда-то сверху, со стороны карниза, на котором колыхалась тяжёлая штора.

— Кто здесь⁈

Ответа нет. И смех потихонечку утих. Дон Карризи, сотрясаясь всем телом, нашарил в тумбочке пистолет. Снова спросил:

— Кто здесь? — и даже начал убеждать сам себя, что ему всё это померещилось, как боль вдруг пришла снова. — Ы-ы-ыыы-ыыы!!! — что-то невидимое, будто бы пальцами раздвинуло ему губы и ухватилось за соседний зуб. Что-то невидимое, маленькое и невероятно сильное.

Альвизе выстрелил. Очень опрометчиво и опасно, чуть было не пустив пулю себе же в голову. Зуб хрустнул, а пуля срикошетила от люстры и пробила подушку. В комнате поднялось облако пуха, и тут он снова услышал смех. На сей раз он был громче и злее, так что у дона заледенела кровь.

Началось безумие. Дон Карризи метался по комнате, как загнанный зверь, палил из пистолета по углам, падал, поднимался, снова стрелял, снова падал и снова поднимался. Осколки разбитой вазы впились в ногу, обе коленки он свёз о ковёр, а потом чуть было не вышиб плечо, когда со всей дури врезался в шкаф.

— Помогите!!! — заорал он и тут же понял, что зря… очень-очень зря он рискнул снова открыть рот.

Теперь маленькое невидимое нечто забралось ему прямо за щеку, ухватилось за левую верхнюю шестёрку и начало с хрустом проворачивать её, будто шуруп.

— Амым-мым-мым!!!

— И-хи-хи-хи-хи!!!

Третьего зуба как ни бывало. Как и патронов в обойме.

— А-ыы-ыыы!!! — дон Карризи наугад швырнул пистолет в темноту, а затем, взмокший и измученный, пополз по битому стеклу в сторону выхода. Но… не тут-то было. В этот самый момент невидимый «кто-то» одним смачным ударом в живот перевернул его на спину. И пока дон пытался восстановить дыхание, почувствовал, как его лба коснулось что-то холодное и мокрое.

Тут-то он её и увидел. На расстоянии маркера, над его лицом висела маленькая фея. Величиной, наверное, с ладошку, с прозрачными стрекозьими крылышками и в платьице из синих лепестков. Фея старательно прикусывала язык и выводила маркером что-то у него на лбу.

— Кто… кто ты⁈

Фея вдруг резко изменилась в лице. Сперва стала очень-очень серьёзной, а потом можно даже сказать, что «печальной». Она убрала маркер за спину, тяжко вздохнула и сказала, что раз синьор Альвизе увидел её, то