Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

И то, что в перспективе могло перерасти в конфликт, закончилось молчаливой покорностью. Охрана боссов села, к моей великой радости очень оперативно поела по меню «Дары Глубин», и вышла за дверь, на улицу. И тут я первые… хотя нет, не впервые, конечно, но впервые СЕРЬЁЗНО подумал о необходимости летней веранды. Чёрт с ними, с аномалиями. Попрошу лепреконов ночью по одному дежурить и смотреть, чтобы шальная аномалия мимоходом не поломала и не своровала столики, да вот и всё, в общем-то.

Итак. Через пятнадцать минут якудза освободила столики для «обычных» гостей, и остались лишь молодые боссы с тарелкой сашими из фугу. Продолжилась дуэль: каждый из них по очереди брал кусочек рыбы, отправлял в рот и медленно-медленно жевал.

Поначалу никто кроме меня не обращал на них особо внимания. Постоянники пили кофе, читали газеты и обсуждали вчерашние новости. Но потом за соседним столиков от боссов приземлился синьор Верди — пожилой профессор, который проводил в Дорсодуро пенсию, хотя совсем недавно преподавал восточную философию в университете Падуи. Откуда я это знаю? Ну… общительный я и гостеприимный. И слушать умею. Не суть!

Суть в том, что Верди сразу же и безошибочно определил, что тут вообще происходит:

— Ага, — сказал он достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала. — Да у нас же тут классическая дуэль! — а затем подробно разъяснил её условия.

Говорил профессор громко, ибо опыт вещания на аудиторию был, и потому его слова были прекрасно слышны из каждого уголка зала. Кто-то поверил на слово, кто-то достал телефон, чтобы проверить информацию в сети, а кто-то вспомнил что и сам что-то такое где-то то ли читал, то ли слышал. Но в конечно итоге весь зал, попутно завтракая, следил за поединком.

Ну а дальше понеслось самое интересное. Прикончив свой флэт уайт, синьор Верди подозвал меня и спросил, не могу ли я сообразить порцию сашими и для него.

— Как у этих молодых людей. Очень уж захотелось… поучаствовать, — хохотнул профессор.

— Будет сделано, синьор.

Уже через пару минут перед профессором стояла тарелочка с фугу. Меланхолично глядя на японцев, от выбрал самый изящный кусок, лениво промокнул его в соевый соус и отправил в рот. Японцы то ли не обратили на него внимания, то ли сделали вид, что не обратили. Но это было только начало! Следуя примеру синьора Верди, сашими заказали ещё семь столиков, и вот тут господа якудза не выдержали.

Трудно играть в фатализм и сохранять суровую моську лица при условии, что все вокруг тебя занимаются абсолютно тем же самым, вот только совершенно беззаботно. Весь самоотверженный героизм тут же на ноль множится. Нелепо оно получается. Комедийно как-то, и несерьёзно. Поэтому боссы начали что-то такое подозревать и по телефону вызвонили помощника-переводчика.

— Синьор Маринари, — сказал он со всё тем же лёгким акцентом, оглядывая зал. — Боссы поручили узнать мне, что происходит. Почему другие посетители ведут себя… так странно?

Искушение рассмеяться было велико. Но! Пускай мне безумно хотелось прогнать все мои запасы аномальной рыбы этим милым восточным господам, врать я не стал. А потому вкратце объяснил ему, что я чисто физически не могу испортить фугу.

— Даже если очень сильно постараюсь, — развёл я руками. — И даже нарочно. Такие дела, синьор. Это не потому, что я гений или волшебник. Это происходит на уровне рефлексов и профдеформации. Повар до мозга гостей, если хотите.

— Но ведь вы говорили, что готовите фугу…

— Второй день, — кивнул я, перебив японца. — Это да. Но нож я держу столько, сколько себя помню. И анатомию всякой твари рогатой, небесной или морской знаю получше, чем иной хирург. И химию, к слову, тоже. Тетродотоксин. Знаете, что это такое?

— Нет.

— А я знаю. Это как раз и есть та гадость, что содержится в печени фугу. Печень! Ма-а-а-а-аленькая такая склизкая печенюшка в теле такой большо-о-о-о-ой рыбины. Не задевай её, и всё будет хорошо. Это не магия, синьор, это опыт.

— Но…

— Синьор, — опять перебил я. — Мой дед говорил: «Я твой дед». А ещё говорил: «Хороший повар может приготовить блюдо из чего-угодно, а великий из ничего». На великость не претендую, но экзотической рыбой меня не удивишь. Так что, боюсь, у ваших боссов нет никакого шанса закончить эту дуэль в стенах моего заведения.

Синьор Верди почему-то начал смеяться, а японец поглядел на меня, а после решительным шагом пошёл опрашивать столики, которые тоже ели фугу. Спрашивал, не боятся ли они отравиться, и всякий раз получало ответ что-то типа:

— Синьор, мы живём в самом аномальном районе Венеции и понимаем, что к чему. Вероятность отравиться в «Марине» ниже, чем остаться в живых после ночной прогулки…

Я хотел было уточнить, что сравнение не совсем корректное, но вмешиваться не стал.

— Если вашим работодателям так хочется экстрима, то предложите им попробовать погулять по ночной Венеции.

Наконец переводчик усвоил информацию, спросил:

— Синьор Маринари, может быть у вас всё-таки есть что-то такое, чем можно отравиться? — услышал в ответ чёткое:

— Очень сожалею, что не могу вам в этом помочь, но нет. Простите, мне правда жаль! — сделал я сочувствующее выражение лица, при этом еле сдерживаясь, чтобы не заржать, как конь.

Помощник направился к своим боссам. Шепнул им что-то, после чего уважаемые якудза расстроились, расплатились и направились на выход.

— Синьор! — крикнул я, останавливая переводчика в дверях. — Послушайте, я понимаю, что это дело чести. Я ведь сам в некотором роде аристократ. И именно поэтому я подскажу вам одно место, в котором дуэль действительно будет иметь смысл. Небольшое заведеньице неподалёку от дворца Дожей. Называется «Вкус Бомбея».

— Хм… и что нам нужно будет там заказать?

— Да что угодно…

Уточнять, что смерть японцы сыщут не от благородного паралича, а от банального обезвоживания я не стал, и отпустил их. Профессор Верди тем временем закончил сашими, посидел за пустым столиком, посмотрел на часы, а потом махнул рукой. И жест этот означал: «а долбись оно всё провались».

— Джулия! Милая! А можно мне бокальчик кьянти⁈

— И нам! — отозвался второй столик.

— Нам тоже! — за ним третий.

Что случилось — не понимаю. Но в зале после ухода якудзы тут же воцарилась удивительная атмосфера лёгкости, беззаботности и предобеденного пьянства. И понял я, что сегодня стандартного перерыва