Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

— Хорошо-то как, — выдохнул я, и пошёл на кухню…

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович метался по кабинету, как тигр в клетке. Обычно невозмутимое, хладнокровное лицо главы рода было искажено от ярости и… внезапно, от страха. Да-да. Весточка, которая пришла сегодня утром была не просто тревожной, а в какой-то мере даже смертельной. Сазоновыми заинтересовалась тайная служба Императора.

Почему?

Ответ лежал на поверхности — семейство, настолько глубоко овладевшее тёмными искусствами, постепенно задолбало не только своих ближайших соседей, но и всю Империю. Рано или поздно это должно было произойти.

— Ублюдки! — рявкнул Эдуард Богданович.

Мария Александровна тем временем сидела в кресле, сложив руки на коленях и глядя в одну точку.

— Как артефакты со скидкой у нас покупать, так мы лучшие друзья! — продолжал распаляться Сазонов. — Как в долг просить, так мы братья! Как заказывать убийство тёщи, так мы родственные души! А тут на тебе! Кляузы на нас строчат! Подозревают чего-то там!

— Дорогой, — тихо сказала Мария Александровна. — Ну ты же понимаешь, что расследование смерти князя Добрышкина всколыхнуло общественность. Слишком много шума, слишком много вопросов.

— И что⁈ — окончательно взорвался Эдуард. — Он же чмошник! Жил чмошником и чмошником умер! Потому что нечего было нам открыто угрожать!

Тут Сазонов-старший очень захотел ударить кулаком о стол, но понял что стол очень далеко, и потому вместо этого просто заорал:

— АААА!!!

— Это да, — кивнула Мария Александровна. — Без сомнения, дорогой, всё так. Но, согласись, что мы и сами виноваты. Сработали очень грязно. Наследили. И след этот ведёт прямиком к нам.

— Этого бы не случилось, если бы работу выполняла твоя дочь!

— Оп-па, — брови Марии Александровны стремительно поползли вверх. — Моя, значит? Не «наша»? То есть претензии сейчас ко мне? Ты сейчас серьёзно, Эдуард Богданович?

А Эдуард Богданович, заслышав как жена называет его по имени-отчеству аж похолодел. Как правило, это ничем хорошим не заканчивалось.

— Прости, — поспешил извиниться Сазонов. — Я неправильно выразился и… да, погорячился. Но отсутствие Ани создаёт реальные проблемы. Она с тобой так на связь и не выходила?

— Нет, — покачала головой Мария Александровна. — Зато есть сведения насчёт нашей гвардии. Все наши люди прямо сейчас сидят в застенках венецианской жандармерии… или как это у них там называется?

От таких вестей Эдуард Богданович решил, что ему стоит присесть.

— В жандармерии? — переспросил он.

— Да.

— В застенках?

— Именно.

— Ну так выкупи их!

— А сама-то я не додумалась! — развела руками Мария Александровна. — Не выкупаются они!

— Но почему⁈

— Потому что там дело не в деньгах, — Сазонова криво ухмыльнулась. — Мутная история, которую я до конца не понимаю. Понимаю лишь то, что в ней замешан ТВОЙ сын.

Эдуард Богданович подколку понял, принял, и ещё раз попытался успокоиться, чтобы не доводить до скандала.

— Как же он надоел, — выдохнул он, проводя рукой по лицу.

— Это факт. Но вопрос: а что делать дальше?

Сазонов задумался. А потом медленно, будто бы нехотя, сказал:

— Может, пошлём Артёма?

— Нет! — Мария Александровна не оценила предложение. — Ты совсем с ума сошёл⁈ Последнего ребёнка хочешь в Венецию отправить, чтобы ещё и он там потерялся⁈

— Думаю, с Тёмой эта история не повторится. Во-первых, он же понимает, что именно он будущий глава рода и что из этого вытекает. А во-вторых, — Эдуард Богданович выдержал паузу. — Ну давай говорить честно? Он никогда не любил ни Аню, ни уж тем более Артура.

— И в-третьих, — добавила Сазонова. — Из Артёма боевик никакой. Каким, прости, образом, он будет вызволять наших людей? Как он, по-твоему, сможет принудить свою сестру вернуться? И брата?

— Ладно… согласен. И что теперь? Сама поедешь?

— Дурак, — отмахнулась Мария Александровна. — Как же я тебя одного здесь оставлю? Ты же всё окончательно испоганишь, и мне придётся возвращаться на руины.

— Женщина, — ледяным тоном сказал Сазонов. — Ты забываешься.

— Да-да-да, я слышала всё это уже тысячу раз, — устало ответила Мария Александровна. — Ладно, попробую решить всё сама. Ещё разок напрягу Нафанаила Кузьмича. Он ведь нам до сих пор аванс не вернул, верно? Наверняка опять всё потратил на вино и ш-ш-ш… женщин. Вот пускай и отрабатывает теперь. Сам…

Глава 16

Ночь сегодня случилась на удивление шумной даже по меркам Дорсодуро. Несмотря на правила техники безопасности, я не смог отказать себе в удовольствии — открыл балкон настежь, устроился поудобней и, прихлёбывая чай, наблюдал за происходящим.

Внизу шло побоище. Семеро рыжеволосых и одетых во всё зелёное коротышек отражали атаку агрессивных туманностей. Лихо орудовали палками и орали что-то на смеси ирландского матерного и ломанного итальянского. Стояли насмерть, но летник мой берегли.

Не знаю, на кой-чёрт аномалиям понадобились мои столы и стулья, но вот же — понадобились. Поэтому я отзвонился Шону — накануне Самый Главный Лепрекон протянул проводной телефон между чердаком и «Мариной», чтобы по десять раз за ночь не бегать туда-сюда — и попросил его всё это дело охранять.

Поначалу охраной занимались исключительно лепреконы, но чем дальше, тем более разномастной становилась наша гвардия. В конце концов действо внизу стало напоминать какое-то световое дымное шоу. Одни туманы боролись с другими, летели искры, моргал разноцветный свет, и понять, что происходит становилось практически невозможно.

Ну а когда к «нашим» присоединился розовый слонёнок, что шмалял по аномалиям лазером из хобота, я всё-таки не выдержал и набрал Шону ещё раз. Уточнил кто все эти… нелюди, и услышал ответ:

— Ах, это, — Шон зевнул. — Не переживай, Маринари, это должники. Те кто назанимал и проигрался. Отрабатывают таким вот образом.

В целом, меня всё устраивало. Поэтому допив чай я всё-таки оторвался от зрелища и направился в кровать. Уснул быстро, резко, как по щелчку — фестиваль аномальщины нехило так меня вымотал.

Сон сегодня был полубредовый — по мотивам рабочего дня. Точнее, по самому его окончанию. По ходу запары Василий периодически прикладывался к бутылочке саке и в целом вёл себя прилично, но как только беготня закончилась — вся тяжесть этого мира разом рухнула на него.