Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

— Есть панна-котта с малиновым соусом, есть традиционные сицилийские канноли, есть семифредо с амаретто и миндалём, и есть классический сабайон.

— Всё! — выпалила Главная. — Неси всё!

— Ждите, — улыбнулся я и пошёл готовить.

Ну то есть… как сказать «готовить»? Скорее уж собирать и сервировать, поскольку все эти позиции уже были практически готовы. Панна-котта залита в формочки ещё с вечера, канноли нужно просто наполнить кремом, семифредо так вообще на куски порезать и всё. Единственный момент с сабайоном — простейший, но вкуснейший итальянский десерт завсегда готовился из-под ножа, и подавать его тёплым есть правило хорошего тона и вкуса.

А делать-то особо нечего: влить в кастрюлю желтки и вино, всыпать сахар, а затем на самом малом огне взбивать всё это дело до тез пор, пока оно не превратится в воздушную массу. Под конец довести до вкуса ванилью и ликёром, жмякнуть над массой апельсиновую корку и готово.

Итого уже через пятнадцать минут я вернулся обратно к каналу, держа в руках здоровенный поднос с десертами. Глаза сирен засияли.

— Прошу, — сказал я, передавая им тарелку за тарелкой. — Приятного аппетита, синьорины!

— Ох, синьор, — подала голос брюнетка с порочными глазами. — Вы нам так совсем фигуру испортите.

И явно что, зараза такая, нарывалась на комплимент, поскольку фигуры у сирен были, мягко говоря… да. Как говорится: мять и гладить, шлёпать и кусать. У кого так говорится? Не знаю. Но, короче говоря, от комментариев я воздержался и начал молча наблюдать за тем, как сирены наворачивают сладкое.

А посмотреть было на что. Главная, когда тянулась за следующей тарелкой, выгибалась так, что её платье, казалось, вот-вот лопнет. Рыжая же с какой-то необычайной грацией и выдумкой облизывала ложку, а брюнетка, закончив с едой первой, теперь просто гипнотизировала меня взглядом, полным какого-то жаркого обещания.

Но! Артуро Маринари не заманишь вот-этим-вот-всем, особенно в канал, кишащий нечистью. В конце концов я повар, а не этот… ну… тот, который.

— Синьор Артуро, — промурлыкала Главная, когда последняя порция сабайоне была уничтожена. — Это было… божественно. Ты даже не представляешь, как нам этого не хватало.

— За такой талант мы даже обещаем тебя не есть, — хихикнула рыжая. — Обещаем. Может, прыгнешь к нам?

— Не-не-не-не…

— Ну почему-у-у-у-у? — проныла Главная и выскочила на пристань, локтями спушапив то, что обычно принято пушапить. — Мы совсем-совсем не кусаемся.

— Если только чуть-чуть, — добавила брюнетка. — Если сам попросишь. Давай же, Артуро. Иди к нам…

И тут ситуация разрешилась сама собой. С кухни в переулок, чуть путаясь в моей рубашке, накинутой поверх пижамы, вылетела растрёпанная Джулия.

— И что здесь происходит⁈ — уперев руки в боки грозно вопросила девушка. — Вы… чо⁈ Артуро, что всё это значит⁈ Кто эти девицы⁈

— Это не девицы, — возразил я. — Это сирены. Гости.

— Какие грудастые у тебя гости!

— Милая, — улыбнулась блондинка и соскользнула обратно в канал. — Не кричи так…

— Я тебе не «милая»! — рявкнула Джулия. — Я вообще не «милая», ясно⁈ Я сейчас… Сейчас… Я…

— Ужин был восхитителен, — перебила её брюнетка. — Синьор Маринари, вы приятно нас удивили. Признаемся честно, мы не ожидали такого радушия.

— Пора платить по счетам, — сказала Главная.

— Нет-нет-нет! — к явному недовольству кареглазки запротестовал я. — Никакой платы не нужно! Помнится, это услуга за услуга.

— Ах, какой галантный молодой человек, — улыбнулась сирена и тут вдруг начала снимать с шеи ожерелье. — Вот, — сказала она, положив его на плавучий стол среди пустых тарелок. — Это для твоей сердитой девочки…

— Я! Не! Девочка!

— Ах-ха-ха-ха!

Сирены будто по команде нырнули под воду и вынырнули несколькими метрами выше по каналу. Рыжая, так та вообще сделала сальто, махнув в воздухе изумрудным хвостом. Приземлилась, что характерно, без брызг.

— Спасибо за угощение, синьор Маринари!

— Приходите к нам в гости!

— И не скучайте!

— Ах-ха-ха-ха! — сирены рассмеялись в три голоса. Смех начал таять в утреннем тумане, и уже через минуту вода в канале снова была гладкой и спокойной. Я за верёвку подтянул к себе плавучий столик, взял ожерелье и передал Джулии.

— Я не… нет! — попробовала продолжить дуться она, но глазёнки-то уже загорелись. Ожерелье и впрямь было роскошным.

— Это тебе, — сказал я. — Подарок от довольных гостей.

— Я не могу его взять!

— Почему?

— Да потому что… такой красоты даже у жены дожа нет, хотя он-то себе ни в чём не отказывает. Артуро! — вдруг воскликнула девушка. — Мы его продадим! Продадим и погасим часть долга!

— Нет, — твёрдо сказал я. — Вообще не угадала. Во-первых, продавать подарки плохо. А во-вторых, Джулия, чем ты хуже жены дожа?

— Ну, — девушка моргнула и всё-таки забрала ожерелье, а потом хитро улыбнулась. — Может быть тем, что всё ещё не жена?

— Ой, всё, — сказал я, стараясь чтобы голос звучал как можно более деловито. — Мне работать пора, — и покуда ветер не подхватил камни, пошёл на кухню.

Завтрак начался, как обычно. Суета, шкворчание яиц, звон посуды, и запах свежего кофе с бара. На него-то я и направился, едва раскидавшись с первыми заказами. Попросил Конана сделать «как обычно», а сам запрыгнул на барный стул и обвёл взглядом бар.

Ничто не предвещало, но тут…

— Ой-ой, — я, признаться, не сразу понял как мне на это реагировать.

…тут в зал вошла синьорина Грация. Не видел её с той самой памятной ссоры с Джулией, но могу сказать, что ничего в ней особо не изменилось. Она была всё так же хороша, вот только сегодня выглядела слишком строго — платье в пол, волосы собраны, макияж на ноль, чёрные очки на половину лица.

Остановившись посередь зала, Грация сняла очки и уставилась на Джулию.

— То сирены, — услышал я бормотание кареглазки. — То это коза припёрлась… что за день такой?

Девушки замерли, сверля взглядами друг друга, как вчерашние японцы-дуэлянты. В зале повисло напряжение, которое, как мне кажется, прочувствовали даже гости. Я уже морально приготовился к тому, что сейчас начнётся веселье и мысленно прикинул, как бы так перенести его подальше от посуды,