Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

— Да-а-а-а, — зашептали остальные. — Точно-точно…

— А почему мы шепчемся? — решил уточнить я, всё так же не повышая голоса.

— Потому что…

Тут синьор огляделся по сторонам.

— … потому что конспирация превыше всего. Я знаю, что вам можно доверять, синьор Маринари. Человек, который так вкусно готовит, просто не может быть негодяем. И я хочу вам помочь. Дело в том, что мы с моими коллегами представляем древний орден венецианских бухгалтеров.

— Очень интересно, — прошептал я, а в уме уже начал прикидывать, что годный бухгалтер мне действительно не помешал бы… или вообще финансовый консультант. — Как я могу к вам обращаться, синьор?

— У Бухгалтера нет имени, — серьёзно сказал синьор в плаще. — Повар накормил Бухгалтера, и теперь Бухгалтер должен выполнить одну просьбу Повара…

Он снова оглянулся по сторонам, а затем сунул руку в карман своего плаща, достал и протянул мне монетку. Не золотую, не серебряную, а на мой скромный взгляд обычную железяку. На ней было изображено солнце и весы, а ещё написана странная фраза на… вроде бы на латинском языке.

— Валар дебетис, — прочитал за меня синьор. — Скажите это любому венецианскому бухгалтеру, а после отдайте эту монету, и он не сможет отказать вам в помощи. Аудит, оптимизация налогов, закрытие отчётных периодов, инвентаризация активов… всё, что угодно.

— Валар дебетис, — задумчиво произнёс я, глядя на монетку.

— Валар кредитис, — хором ответили Бухгалтера, а когда я поднял глаза…

— Эй⁈

Мужиков уже не было. От них осталась только монетка на столе — уже нормальная, венецианская, оставленная в качестве платы за пять порций качучо.

— Дела, — задумчивый и в крайней степени озадаченный, я вернулся на кухню.

— Синьор Маринари? — после стука с чёрного хода, ко мне заглянул усатый синьор в джинсовом комбинезоне. — Гриль приехал.

— Отлично!

— Подпишите здесь, здесь и здесь…

Я взял планшет, расписался там, где было нужно, а после вышел в переулок. Двое помощников усатого тем временем уже выгружали с грузовой лодочки хитрую металлоконструкцию, кирпичи и куски экрана. Да, по документам это чудо проходило как «гриль», но я-то знаю… мангал! Мой мангал!

Во время фестиваля аномальной рыбы, который проходил максимально удачно и душевно, я времени зря не терял и очень удачно присел на уши синьору Марио Монгана. Как итог — получил от самого префекта разрешение на установку уличного гриля-мангала. Ну не чудеса ли? Чудеса! Да, по всем санитарным нормам он должен быть экранирован, оснащён вытяжкой и навесом, но будем честны — один порыв ветра и чарующие ароматы мяса на углях унесутся в Дорсодуро, схватят за ноздри случайных прохожих, которые даже не думали о том что голодны, и приведут их ко мне.

Минус — придётся искать мангальщика. Потому что сколько бы энергий, эманаций и суперсил я не влил в свои ноги, и на каких бы сверхскоростях не работал, успевать быть на кухне и на улице одновременно я всё равно не смогу. Подгадать работу конфорок, печи и конвектомата возможно — это да, а вот с огнём не договоришься. Про мясо нельзя забывать. Мясо имеет свойство гореть.

Сборка заняла три часа. Рабочие отработали без нареканий, а после их усатый прораб порекомендовал мне не откладывать и обжечь кирпичи прямо сейчас. И кто я такой, чтобы спорить?

Разжигал, понятное дело, без жидкости. Во-первых, вредно это, а во-вторых… увидят — засмеют. Вокруг комка старых газет выстроил домик из мелкой щепы, затем из щепы покрупней, и наконец совсем сверху вполне себе увесистые куски дерева. Чиркнул зажигалкой и как ребёнок улыбался до тех пор, пока не заслышал приятное потрескивание.

— Хорошо, — сказал я, ощущая, как жар начинает обдавать лицо, и двинулся на кухню.

Мясо было замариновано ещё со вчера. Для арростичини — самая сочная баранина, что мне только удалось найти, а для спьедини говяжья вырезка и свиная шейка. Маринад простейший: роливковое масло, соль, перец, чеснок, лук и немного свежего розмарина.

— Так это же шашлык.

— А ты всё бодрствуешь, да?

— Ну шашлык же!

— Нет, не шашлык, — отрезал я. — Вот это будет арростичини, а вот это спьедини.

— Шашлык.

— Да нет же! — улыбнулся я, уже насаживая первую порцию баранины. — Шашлык есть блюдо с чёткой технологией и подачей. Кислая среда для маринада, крупные куски, металлические шампуры, лаваш, маринованный лук, ткемали…

— А тут?

— А тут вообще по-другому. Нарезка мяса мелкая, жарится оно на деревянных шпажках, а подаётся без ничего.

— Ну так… давай лучше шашлык сделаем?

— Сделаем, Петрович, обязательно сделаем. Вырасти хотя бы до метра пятидесяти и можешь заступать на смену мангальщиком. Я тебе картонку с надписью «ШАШЛЫК» сделаю и посмотрим, как оно пойдёт в Венеции.

— Спорить буду!

— Иди спи!

В итоге как бы не гундел Петрович, а спустя десять минут я уже выкладывал на решётку первую порцию мяса. Без заказа. Самому продегустировать, Джулию угостить и пустить дымок по Дорсодуро.

Итог: через полчаса запахи стояли такие, что вокруг моего экранированного гриля-мангала собралась небольшая очередь из прохожих, которые нюхали воздух, будто охотничьи собаки, и периодически сглатывали слюну. Летка была забита под завязку. Каждый столик занят, и каждый гость с тарелкой спьединов или кульком арростичини в руках. Я же стоял у раскочегаренного мангала, переворачивая очередную порцию мяса и думал… не сказать, чтобы очень уж свежую думу.

Надо расширяться. В «Марине» практически постоянно сидит полная посадка, улицу мы захватили, специальный зал для нечисти сделали и посеяли по всему городу семена понтон-баров, но этого всё равно мало! И что мне теперь делать? Надстраивать над «Мариной» этажи? Так это мне никто сделать не разрешит. Тут, я думаю, даже сама Венеция вмешается и надаёт по рукам, чтобы не портил исторические виды.

Дилемма, короче говоря.

— Артуро, у нас заказ, — чуть сморщившись от жара углей, сказала Джулия, заглянув в мой «жарочный закуток».

— Слушаю.

— Спагетти карбонара один раз, лазанья один раз, паста с мориками одна сливочный соус, другая винный, равиоли один раз, качча э пепе один раз…

И дальше, дальше, дальше. Внезапно, Джулия продиктовала мне чуть ли не всё меню, и я начал оглядывать летнюю веранду в поисках большой шумной компании. Которой там, по правде