После развода. Я до сих пор тебя не забыл - Елена Владимировна Попова

– Не начинай, ― сердито смотрю на мать.

Я помню, как она обращалась с Тасей.

«Бабушка, смотри, какую куклу я сшила на уроке труда!» ― радостными глазами смотрела на нее дочь, протягивая куклу.

«Хорошая куколка, ― криво улыбнулась мать. ― Но пуговки эти никуда не годятся. Я бы на твоем месте пришила другие».

«Бабуль, попробуй пирог, ― предложила ей на празднике Тася. ― Я сама испекла. В первый раз межу прочим. И без помощи мамы».

«Вкусный пирог, ― сдержанно кивнула мать. ― Но тесто у тебя еще не очень хорошо получается. Не поднялось. Я тебя как-нибудь научу готовить по своему фирменному рецепту. А так ты молодец».

И так всю жизнь. Вместо того чтобы похвалить за старания, она обязательно вставляла свои пять копеек и хотела чему-нибудь научить Тасю и Юлю. А потом удивлялась, почему они с ней не желают общаться.

– Вопрос с землей закрыт! ― Встаю с кресла и поправляю галстук. ― Я ее продаю. Сейчас мне нужно ехать к Алле в больницу. Дана попросила кое-что купить.

– Вот и надо думать о Дане с Аллой и о своем будущем внуке! ― идя за мной к лестнице, ворчит мать. ― Нужно думать о их будущем! А ты собираешься продать землю ради этой преступницы.

Я молча спускаюсь.

С ней как со стеной разговаривать ― бесполезно что-то объяснять.

– Может, хотя бы пообедаем вместе? ― раздраженно спрашивает.

– Мне некогда. Пообедай одна.

Выхожу из ресторана и вижу через дорогу Юлю. Она быстро идет к своей машине.

– Юль! ― выкрикиваю я и перебегаю через дорогу.

Жена, делая вид, что не замечает меня, садится в машину.

Подбегаю к ней и открываю дверь.

– Юля, подожди, ― глубоко дыша, смотрю на нее. ― Что говорит твой адвокат? Ты уже встречалась с ним.

– Тебя это не касается, ― отрезает она. Снова холод во взгляде, равнодушный тон.

– Я переживаю, ― пристально смотрю на нее. ― Я знаю, что ты не виновата. Уверен, что Алла отравилась чем-то другим.

– Прошу прощения, ― раздается за спиной грозный мужской голос. ― Юлия Сергеевна, будьте добры, выйдете из машины.

– Зачем? ― заторможенно изрекает Юля, глядя на незнакомого мужчину.

– Следователь Осипов, ― сует ей в лицо удостоверение. ― Вы задержаны по подозрению в умышленном причинении вреда здоровью гражданки Самсоновой. Выходите из машины.

– Задержана? ― в шоке выдыхает Юля.

– В блюде, которое было вами приготовлено, обнаружили опасное для жизни вещество.

Глава 31

Юля

– Продолжите молчать? ― с наглым видом смотрит на меня следователь. ― Юлия Сергеевна, ― тяжело вздыхает, и откидывается на спинку стула, ― ваша вина так или иначе будет доказана, и…

– Так или иначе? ― прищуриваюсь я. ― То есть ― в любом случае? Даже если я и не совершала преступления? Это вы имели в виду?

– В блюде, приготовленном вами, найдено опасное для жизни вещество, его же обнаружили в крови потерпевшей, и в вашей сумке при обыске.

– Мне его подбросили, – отвечаю в десятый раз. – Сумка всю ночь стояла в раздевалке, где нет камер. Кто угодно мог положить в нее банку с отравой. И да, на ней есть мои отпечатки, тут даже не нужно ждать результатов экспертизы, так как, еще раз повторяю, эта банка взята с кухни. В ней находились специи, которыми я пользовалась во время приготовления блюд. Кто-то высыпал специи, наполнил банку отравой, и подложил в мою сумку.

Господи, как же я устала.

Нет никаких сил доказывать свою невиновность.

Все куплены, я же это прекрасно понимаю.

Следователь настойчиво добивается от меня признательных показаний, не верит ни единому моему слову.

– У вас был мотив отравить гражданку Самсонову, поскольку она увела из семьи вашего супруга. Незадолго до преступления вы написали на ее двери…

– Я написала? ― перебиваю его. ― Вы лично видели, как я это писала? Или дверь тоже отправили на экспертизу почерка, и эта экспертиза показала, что почерк принадлежит именно мне? Вы оказываете на меня давление! ― строго смотрю на него. ― В отсутствии своего адвоката я не буду давать показания.

– Ваше право, ― снова тяжело вздыхает.

Берет со стола вибрирующий телефон, я замечаю имя на экране, кажется «Алексей» а дальше фамилия или отчество, не успеваю прочитать.

– Слушаю! Да. Да. Нет. Безусловно. Сразу дам знать.

В памяти всплывает телефонный разговор белокурой подруги Аллы. Когда я в ресторане давала показания, женщина отошла в сторону и я четко слышала, как она сказала в трубку: «Леш, ну ты же мне никогда не отказываешь».

Или я схожу с ума, подозревая всех вокруг, или же речь может идти об одном и том же Алексее.

Еще меня волнует вопрос по поводу моего защитника. Роман нанял одного из самых известных адвокатов столицы для того чтобы… что? Чтобы благодаря ему меня оправдали, чтобы известить об этом людей и вернуть Кролику безупречную репутацию, или же…

Боже мой, я и правда схожу с ума.

После такой жестокой подставы мне все вокруг кажется очень подозрительным.

Ведь адвокат может не только помочь мне добиться справедливости, но и… потопить. Я не знаю, что там на уме у Романа, который назначил на должность шефа одну из главных подозреваемых Милану, и зачем ему понадобилось нанимать адвоката, которого знает вся Москва.

Одна из версий, которые крутятся в голове: Роман воспользовался возможностью убрать меня как одного из лучших шеф-поваров столицы. Я сразу сказала ему, что надолго не задержусь в его ресторане и что планирую открыть свой. Зачем ему конкуренты? Он же понимает, что ресторан, в котором я возглавлю кухню, будет вполне себе конкурентно способным, верно?

Все будет выглядеть так, что Дрозд ― один из самых известных адвокатов Москвы не сможет доказать мою невиновность, и народ поверит в то, что это действительно я отравила гостью ресторана.

Да нет, это бред.

Навряд ли Роман пойдет на такое.

Зачем ему рисковать репутаций своего заведения? Сыпать стекло в пуанты конкурентам, и таким образом избавляться от них ― слишком низко.

Хотя… если повар-преступник будет в тюрьме, то гостям ресторана уже ничего не будет угрожать, верно? Ресторан заработает, вернет себе честное имя, шеф-конкурент будет изолирован от общества.

Честное слово, не знаю, на что и думать.

Но я же десять раз сказала Роману о том, что, скорее всего, Милана действовала заодно с Аллой, и что, если в салате найдут отраву, то подкинуть ее могла тоже Милана.

«Она сказала, что у нее болит живот, попросила меня заправить салат, а сама вышла, ― доказывала