Под завесой страха - Самия Шарифф

остаться, они не понимали, как девочку ее возраста можно заставлять следовать за родственниками. Я видела, что Нора похожа на меня. Даже не согласившись с навязанным ей решением, она все равно смирялась с необходимостью его выполнить.

Мелисса, которой тогда было восемь лет, не придавала большого значения грядущим переменам.

— Пока мы будем вместе, здесь или там, все будет хорошо, — с улыбкой говорила она. — Мы будем семьей, а я могу завести себе новых подруг. К тому же там мы сможем чаше видеться с дедушкой и бабушкой.

За несколько дней до отъезда я известила подруг и всех, с кем работала. Их сострадание согревало мое сердце. Самые близкие подруги считали, что я не осознаю опасности, которую представляет собой повсеместный терроризм в Алжире середины девяностых.

Почему я не уделила больше внимания этим предостережениям? Мысленно возвращаясь к этому сейчас, я прихожу к выводу, что терроризм, жертвой которого я и так уже была в повседневной жизни, мешал мне видеть тот, что свирепствовал в стране…

Глава IX. Мое возвращение в Алжир

В пятницу 13 июля мы отбыли из Франции в Алжир на пароме. Это было мое второе такое путешествие. Как и в прошлый раз, я боялась, что попаду прямиком в ад.

— Пятница тринадцатое! Мама, это принесет нам несчастье! — повторяла Нора.

— С нами ничего не случится, дорогая. Мы вернемся в страну наших предков, и я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива! Ты сможешь посещать известные школы и вести ту жизнь, о которой мечтаешь.

Я давала дочери прекрасные обещания, не будучи уверенной, что у меня окажется достаточно возможностей их выполнить. Уверена я была только в одном: свободу своих дочерей я буду защищать любой ценой.

Как хорошая мусульманка, а также ради своего спокойствия, на остаток своих накоплений я купила мужу роскошную машину, которую тот назвал машиной своей мечты. Вместе с остальным багажом ее погрузили на паром.

Наше плавание продолжалось двадцать четыре часа. Чем больше времени проходило, тем сильнее охватывал меня страх. Перед дочерьми я притворялась, будто новая жизнь меня радует, но…

Я смотрела, как девочки играют на палубе, когда ко мне подошла молодая женщина.

— Здравствуйте, меня зовут Амира, я еду в Алжир, чтобы провести там отпуск. Говорят, его территория охвачена огнем и залита кровью и что стоимость жизни возросла вдвое. Да пребудет Всевышний с нашими братьями и сестрами в Алжире! Определенно, надо быть смелой, чтобы выдерживать такую жизнь…

— Здравствуйте, Амира, меня зовут Самия, и вскоре я познаю эту жизнь на своем опыте. Если представится случай, смогу вам рассказать, как у меня это получилось.

— Вы останетесь в Алжире? — удивленно переспросила молодая женщина.

— Так и есть, Амира. Муж решил вернуться на родину, и должна вам признаться, что еду с ним против своей воли.

— Против своей воли? Объясните мне! В наше время людей не заставляют делать то, чего они не хотят, — с уверенностью заметила она.

— У меня жестокий муж, а отец еще хуже. Я живу в постоянном ужасе. Мою жизнь контролируют с самого рождения.

— Если вас так контролируют во Франции, то в Алжире будет в тысячу раз хуже. Пока это еще возможно, возвращайтесь с дочерьми во Францию. В Алжире женщину можно убить, и никто за это не будет отвечать. Во Франции власти могут прийти нам на помощь, но не в Алжире!

Я не понимала, что ситуация стала такой угрожающей. Как обеспечить безопасность дочерей? Что теперь делать? Меньше чем через час мы будем на месте. Теперь я понимаю, как глупо поступила, подчинившись решению родственников, и чувствую себя такой беспомощной и одинокой рядом с ними…

Я заплакала. Эта молодая женщина открыла мне глаза на впечатляющие масштабы моей глупости. Я хотела вернуть все назад, но была поймана в ловушку. Как я сожалела, что плыла по течению… Боже, какой наивной и слабой я была по сравнению с родственниками! Согласившись ступить на алжирскую землю, я становилась ответственной за все, что может произойти с моими дочерьми.

— Самия, оставьте мне ваши координаты! Когда после отпуска я вернусь во Францию, посмотрю, что можно сделать для вас и ваших дочерей. Ваша история возмущает меня. А пока что желаю вам много мужества. Помоги вам Бог!

Амира подарила мне проблеск надежды: если что-то пойдет не так, она сможет нам помочь. Я дала ей координаты родителей, так как не знала своего нового адреса, который хотела сообщить ей как можно скорее. Амира тепло распрощалась со мной, я чувствовала, что моя история не оставила ее равнодушной.

Отступать было слишком поздно. Все, что я могла, — это двигаться вперед, стараясь делать это как можно осторожнее.

Муж повсюду меня искал: приближалось время прибытия.

— Можешь еще день понаслаждаться своими одежками, — иронично заметил он. — Очень скоро ты скажешь «прощай» своим джинсам и симпатичным коротким платьицам.

Ничего не скажешь, хорошее начало! Добро пожаловать в Алжир — землю ислама, мира и веротерпимости!

Я уважаю свою религию — ислам: она простая и терпимая, что заслуживает всяческого почтения. Но я порицаю тех, кто искажает и перетолковывает часть стихов Корана, которые касаются женщин. Бедные, бедные мусульманские женщины!

* * *

Паром причалил, и наш автомобиль выехал наружу. Абдель был горд, что везет нас: он считал себя очень важной персоной. Первым делом мы отправились к моим родителям.

Мелисса поспешила поскорее увидеть бабушку и старшего брата, мы с Норой тащились позади. Абдель заметил, что мы двигаемся без особого желания.

— Не очень-то уютно себя чувствуешь, так? — спросил он, проявив свою обычную проницательность. — Вот ты и в стране правоверных, управляемой по истинным законам ислама. Отныне тебе придется следить за своим поведением и особенно за своим языком. Бойкий язык может повлечь за собой много неприятностей.

Мы с Норой поднялись по лестнице, держась за руки. Я улыбалась ей, чтобы приободрить и успокоиться самой. Нора улыбалась мне в ответ, но я знала, что за ее улыбкой скрывается глубокая печаль.

Заметив нас, мать сделала над собой усилие, изобразив дежурную улыбку. Я вежливо поздоровалась.

Затем я нежно обняла своего старшего сына — пятнадцатилетнего юношу, красивого и послушного. Он уже достиг того возраста, когда можно иметь свое мнение. С гордостью продемонстрировав мне свою комнату, он пригласил меня присесть. Но что с ним такое?

— Самия, я принял решение, — твердо заявил он. — Я не пойду жить к тебе в ваш новый дом. Предпочитаю на всю жизнь остаться с мамой Вардой!

— Послушай, Амир! Твоя мама