Неправильный - Валерий Александрович Гуров

В окоп спрыгивает связной.

— Артиллерист сказал — пять снарядов! И они уходят! Приказ!

Ага, весь день по немцам била трехорудийная батарея. Пять на три — пятнадцать? Тоже нехило…

Х-р-р…

И встала на дыбы земля — снаряды легли совсем рядом с нашими позициями.

Первый залп!

Х-р-р…

Меня всего швыряет из стороны в сторону — все же близкий разрыв… это не самое приятное ощущение.

Хр-р-р…

Услышав в последний раз знакомый звук, дожидаюсь разрывов и выскакиваю наверх.

— Вперед! Бей гадов!

Немцы еще ждут очередных прилетов, они пока прижимаются к земле и ныкаются во всяких там ямках — это надо использовать!

И откуда-то сбоку, словно чертики из табакерки, выскакивают из-под земли закопченные фигуры в порванной форме. В руках — у кого что… Кто-то с винтовкой, а кто-то с трофейным пулеметом. А у кого-то просто саперная лопатка — и это тоже оружие!

— Р-р-а!

На левом фланге грохочет сдвоенный взрыв — «шланги»? Даже отсюда я вижу, как взлетает над землей башенка танкетки. Представляю себе, что там сейчас рядом происходит…

Окоп. С земли приподнимается немец в форме мышиного цвета.

Очередь — и он сгибается в поясе.

Вторая, третья — расстреливаю его товарищей, еще толком не пришедших в себя. Ведь все идет неправильно: русские не должны атаковать при артобстреле!

Затвор лязгнул — патроны все. Перезарядка!

Не успею, вон худощавый фриц уже и винтовку вскинул…

Слева от меня на бруствер вскакивает связной — выстрел!

Немец падает, но с земли поднимается еще один. Связной прыгает на него, с ходу ударяя прикладом… они оба катятся по земле.

Где ж магазин, когда он так нужен⁈

Магазин встает в шахту приемника, затвор отведен в заднее положение…

Выстрел — прямо над ухом!

И очередной фриц утыкается мордой в песок. А набежавшие откуда-то сбоку бойцы уже добивают прикладами того, что только что катался по земле вместе с моим связным.

Иляйнен передергивает затвор.

— Цел, старшина?

— Да вроде бы…

— Тогда — мы пошли!

Бой кончился как-то сразу.

Словно по команде, перестали вести огонь пулеметы, и только отдельные винтовочные выстрелы еще раздавались где-то вдалеке.

Как оказалось, залегший под танком Воропаев, выждав момент, подорвал с помощью подрывной машинки сразу два «шланга» и парочку самоделок. Не выдержав такого сюрприза, танкетка, за которой бежало около взвода фрицев, в буквальном смысле слова разлетелась на куски. Досталось и взводу, уцелевших полуоглушенных немцев добивали кто чем мог. Выместив на них всю накопившуюся ярость и злость. Так что смотреть в ту сторону мне не хотелось категорически…

К сожалению, сам Воропаев при этом погиб. От него осталась только обгоревшая пилотка, застрявшая в танковом траке. А танк, под которым он прятался, превратился вообще непонятно во что…

Девять часов.

Торопов сидит на земле, машинально набивая патронами автоматный диск. Для полной перезарядки их не хватает, и, тяжело вздохнув, он присоединяет полупустой диск к автомату. Вокруг ходят бойцы, собирая уцелевшее оружие и боеприпасы.

Тихо…

Даже со стороны немцев не слышно никаких звуков. Молчат и их пушки. Впрочем, как раз это нетрудно понять: они — рационалисты.

Нет смысла вести огонь по противнику, если ты не собираешься его вскорости атаковать. А уже начинает понемногу темнеть, и атака в это время даст больше преимущества обороняющимся, нежели наступающим. И поэтому они ждут рассвета.

— Скоро уже можно будет уходить… — говорю я куда-то в пространство. — Артиллерия ушла, мин у нас больше нет. Боезапас есть только для трофейных пулеметов… Держать позиции нечем. Комполка сказал — до темноты. Вот она, уже на подходе.

— Да… — как-то равнодушно отвечает младший лейтенант. — Я своих в прикрытие оставлю. Пулемет дашь?

— Бери, сколько тебе нужно.

Почти бесшумно ступая по песку, подходит Охримчук. Ставит на землю два котелка.

— Ужин, товарищи командиры.

Торопов качает головой, встает и уходит куда-то в сторону.

— Уходим, старшина. Готовь свое хозяйство.

Абсолютно автоматически проглатываю несколько ложек, даже не ощущая никакого вкуса.

Охримчук смотрит в сторону ушедшего младшего лейтенанта, вздыхает и поднимает с земли нетронутый котелок.

— Ясно, товарищ старшина. Собираемся…

И уходит куда-то в сторону оврага.

— Командир, связные подошли.

Трое, больше никого не осталось. А было их шестеро…

— Передать команду на места. Всем собираться, пункт сбора — у старшины в овраге. Все, что только можно забрать с собой — вынести. На сборы — полчаса. Прикрытие будут осуществлять бойцы младшего лейтенанта.

Встаю.

— И передать всем! Приказ мы выполнили! Мы не бежим — отходим, согласно приказу! Все! Выполнять!

Глава 16

Я плохо помню все то, что было в этот день дальше.

В голове осталось то, что я отдавал какие-то команды, что-то приказывал… помогал грузить машины…

Дальше — провал. Ничего не помню.

Прихожу в себя уже в кабине грузовика.

Машина натужно ревет двигателем, перебираясь через очередной бугор.

За окном темно, только узкие лучики от затемненных фар иногда выхватывают из темноты какие-то деревья, кусты… Ага, вот и забор покосившийся проплыл.

— Где мы? — спрашиваю водителя.

— Должно, скоро уже к мосту выедем. А там — переправа! И свои!

— Добро…

И снова проваливаюсь в какой-то тяжелый сон…

Хлопает дверца.

— Командир!

— Да? Что там такое?

— А посмотрите сами…

Мост взорван. И не так-то уж и давно, в воздухе еще висит кислый запах взрывчатки. Зачем-то спускаюсь к воде, пробую ее рукой — чуть теплая.

Ну, вот так… Переправы больше нет. В принципе, можно попробовать как-то переправиться на ту сторону. Заборы какие-нибудь разобрать, бревна и доски с того же моста использовать.

Можно.

Но раненых мы так не перевезем. Просто не успеем: немцы подойдут к мосту раньше.

И что теперь?

— В общем, так. Моста больше нет. Если бросим тут все и оставим раненых — может быть, получится переплыть на ту сторону. Может быть… Течение тут сильное, но рискнуть можно. Думайте…

Передо мною стоят все бойцы моего отряда.

Их немного, двадцать шесть человек. И полтора десятка раненых, которые сейчас лежат в кузовах автомашин. Они в разговоре не участвуют, но руки каждого из нас помнят их тепло, а уши еще слышат тяжелое дыхание.

Молчат бойцы.

— А вы сами, товарищ старшина?

Подхожу к грузовику и вытаскиваю из кузова ручной пулемет. Прихватываю коробку с запасной лентой.

— Вон там, насколько я помню, есть холм. С его высоты