«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов

написано с особой тщательностью. Давайте разберем его. Куда же оно хочет завести движущиеся автомашины? В первых же аккордах вступления слышатся холодные таинственные звуки, что создает впечатление напряженности и страха: будто пьяница ведет развалившуюся машину… Нам нетрудно заметить, что автор при помощи музыкальных образов создает настроение: „политическая обстановка неустойчива, кризисы надвигаются с четырех сторон…“ Припев этой песни состоит из шумов, подобных „ла-ла-ла“. В припеве всецело использован музыкальный мотив советских ревизионистов».

Итак, по мнению властей, люди в Китае не должны отступать от официальных установок ни на волос, ни в чем, никогда. Даже в «ла-ла-ла». И горе тому, кто отступит. Об этом неустанно напоминала пропаганда.

Песня, книга или кинофильм — все равно. Они или должны обслуживать политику властей, или их не должно быть вообще. Эту политику в области художественного творчества нельзя не рассматривать иначе как патологическую боязнь свободной мысли. Прежде всего со стороны интеллигенции. Но и со стороны рабочих и крестьян тоже.

И, все шире прибегая к насилию, власти, по сути дела, демонстрировали этим собственное неверие в свои догмы.

И репрессивный аппарат властей, и их огромная машина пропаганды тщетно пытались задушить в стране живую, недогматическую мысль.

А мысль жила!

Она жила в недовольстве трудящихся политикой пекинских лидеров. В бурных протестах образованной молодежи. В формальном отношении очень многих представителей молодежи к политическому молитвословию, в их ироническом отношении к пропагандистским установкам властей.

В предыдущей главе мы говорили о том, какую закономерную эволюцию проделали многие дацзыбао. Из орудия официальной пропаганды они стали все чаще, все заметнее превращаться в оружие народа. Нечто подобное начало происходить и с произведениями самодеятельного творчества. В них начала звучать правда, выстраданная народом. В них все громче звучало живое чувство, свободная мысль.

В канун 1975 года в книжных магазинах Гонконга появилась книга под заголовком «Разоблачения, способные заставить камни плакать». В ней собраны рассказы и стихотворения, написанные бывшими хунвэйбинами. Горестные размышления о судьбе родины под пятой диктатора, о своей сломанной судьбе, о тупике, в котором очутилась китайская молодежь, о переоценке официальных ценностей — таково содержание этой книги.

…Мысль жива, пока жив человек. Маоцзэдуновская война против человека наносила ему страшный урон, но он не был побежден. Под неохватной толщей ледяных догм журчали живые ручейки. За ними — будущее.

Чуть не сорок лет назад замечательный китайский поэт XX века Ай Цин написал трагические строки о своей родине. К сожалению, они и сегодня звучат злободневно.

Скорбь и страдания — от края до края, Полночь на вечность похожа, — Падает снег на просторах Китая, Скован Китай, заморожен.

Но как бы ни была сурова зима, ей на смену неизбежно приходит весна.

Эликсир бессмертия

Люди всегда стремились к счастью. В древности это стремление выражалось, в частности, в наивных попытках обрести бессмертие, в крайнем случае — необычайное долголетие. Об этих попытках повествуют мифы и легенды самых разных народов. В том числе и китайского. Древние китайцы пытались достичь бессмертия разными способами. Всемогущие императоры направляли целые морские экспедиции к мифическим островам за эликсиром бессмертия. Люди попроще обходились «домашними» способами: пили росу, глотали растительные и минеральные снадобья.

Каких только фантастических рецептов для достижения бессмертия не предлагали древние китайские книги. В одной из них, например, рассказывалось, что в глухих горах живут карлики ростом семь-восемь вершков. Они сидят в колеснице или ездят верхом. Надо при помощи колдовства обойти их сзади ковыляющей походкой и схватить. Карлика нужно проглотить, предварительно содрав с него кожу.

«Бррр…» — скажет читатель. Да, трудно отреагировать иначе. Однако автор этого диковинного и отталкивающего рецепта утверждает, что, проделав это, можно вознестись на небо, то есть обрести вожделенное бессмертие.

В таких рецептах, как в религии, суеверия и предрассудки переплелись с мечтой человека о счастье. На какие только муки не обречет себя человек, которого манит извечная мечта о счастье, стремление избавиться от тяжкого труда и нужды. На этой мечте спекулируют политические демагоги и авантюристы. Они предлагают нереальный путь к счастью в будущем, путь, который ведет через ненужные, неоправданные страдания. Одним из таких демагогов был Мао Цзэ-дун.

Он спекулировал и на завораживающем человека понятии бессмертия. Пропаганда утверждала, что «идеи Мао Цзэ-дуна» бессмертны. А раз «бессмертны», значит — верные, великие, значит, нужно «слушаться председателя Мао». Так захлопывалась ловушка. И человек, захотевший обогатить, сделать более значительной свою жизнь участием в «бессмертном» деле, оказывался вынужденным подчиняться диктатору.

Рядовым китайцам Мао Цзэ-дун бессмертия и даже долголетия не обещал. Напротив, он внушал им, что «смерть человека — дело обычное». У самого же Мао Цзэ-дуна отношения с бессмертием и долголетием были более сложные. Свои «идеи» он хотел обессмертить в сознании людей. О себе же он как-то высказался: «…Лишь когда мы перегоним Америку, я предстану перед Марксом». А для этого, как понимает читатель, от Мао Цзэ-дуна потребовалось бы поистине библейское долголетие.

Все это кокетничанье Мао Цзэ-дуна с бессмертием и долголетием с точки зрения его личных устремлений можно было бы оценить как манию величия. А с точки зрения политической — как обыкновенные пропагандистские трюки, рассчитанные на то, чтобы вбить в головы простаков культ своей личности.

Но никто, кроме китайской пропаганды, не станет утверждать, что в культе личности Мао, как и в «идеях Мао Цзэ-дуна» в целом, содержится политический эликсир бессмертия. Маоизм — глубоко враждебная марксизму-ленинизму идеология, «ведущим и организующим мотивом» которой «является великодержавный национализм».[19] Чувствуя свою идейную слабость, маоизм стремится подкрепить свои позиции, паразитируя на марксизме-ленинизме, искажая и вульгаризируя труды основоположников научного коммунизма, стараясь выдать маоизм за марксизм-ленинизм нашего времени.

Маоизм является теоретической базой пекинской пропаганды. И эта шаткая основа — самое уязвимое место