Медея - Ли Литвиненко

– Хозяйка звала? – сонно потирая глаза спросила домовичка, вышедшая из стены.

– Я разбудила тебя? Извини, малышка, – Медея погладила добрушу по голове.

Это даже хорошо, что она сонная. Меньше будет подозревать подвох. Быстрее всё расскажет.

– Хотела порадовать тебя обновкой. Не могла ждать до утра. Примеришь? – Меди расправила крошечное платьице.

– У-у-у, – как маленький волчонок, взвыла домовичка. – Мне? Это мне? – Выхватила из рук девушки жёлтое платье и радостно запрыгала по полу. —Доти подарили наряды.

– Тут кое что еще, – Меди показала белую кружевную вещицу.

– И панталоны! – восхищенно выпучила глаза добруша. – Как у хозяйки.

Доти запрыгнула на колени Меде и перебралась на подоконник, где лежали швейные принадлежности и остатки материи.

– И шляпку, – Меди поставила перед домовичкой небольшое зеркало, украшенное жемчугом. Только сегодня принесла его из сокровищницы.

Доти успевшая отбросить свою старую накидку и натянуть платьице, отражалась в нем в полный рост. Медея аккуратно надела на рыжую голову домовика зеленый шёлковый колпачок с небольшими полями.

– И панталоны, – Доти натянула нижнее белье, которого раньше у нее не было. Задрала юбочку и полюбовалась в зеркало на пышные кружева коротких пантолончиков. – Я теперь как хозяйка! – радостно заявили Медее.

– Нравится?

– Ещё как, – добруша словно цветная юла кружила перед зеркалом.

– За ночь я еще что-нибудь сошью. Последнее время меня так мучает любопытство, что совсем не могу уснуть, – грустно вздохнула Меди. Слишком громко, слишком театрально.

– Почему хозяйка волнуется? Что её мучает? – Доти забыв о своих одеждах, схватила руку девушки и заглянула ей в лицо. По цвету радужки, глаза Медеи домовика теперь были одинаковыми.

– Цветок Каройдомуса, что за чудо? Очень он интересен и так хочется узнать всю его историю, – нарочито горько вздохнула Медея и повертела в руках черный камешек.

Все это время он лежал на краю подоконника, будто случайно тут оказавшись. Меди грустно посмотрела в темное окно.

– Нет не усну и всё из-за любопытства, – снова наигранно вздохнула.

– Тогда… – Доти нервно огляделась по сторонам, словно боясь, что их кто-то подслушает. – Тогда Доти всё расскажет. Хозяйка не должна страдать. Хозяйка такая добрая, сшила одёжку, – добруша повернулась к зеркалу и восхищённо оглядела себя.

В колпаке и ярком платьице она была презабавной. Как ушастая куколка-гоблин. Меди видела такую в Жар-городе в руках степного гоблиненка.

– Ура! – радостно встрепенулась Медея. – Доти ты просто чудо!

– Доти знает не много… Рассказы деда и того, кто умирая, проклинал… – домовичка поёжилась.

– Не слишком ли мрачная сказка на ночь глядя? – недовольно отозвался с кровати Церус.

– Тш-ш-ш, – Меди приложила палец к губам и сурово посмотрела на оборотня. – Еще одно твоё слово и я уйду спать к кошечкам.

Подаренный котенок был слишком мал для самостоятельной жизни. Тогда в крепость принесли его мать со всем выводком. Им определили место на кухне. После, когда котята подрастут, их распределят по башням, а сейчас добруша взявшая над ними шефство, постоянно пропадала у корзинки с пушистиками.

– А я? – обижено уточнил Церус.

– А ты останешься тут, один, – гордо задрала нос Медея.

– Тогда умолкаю, – послушно вздохнул двуликий и закрыв глаза, сложил на груди руки. Принял вид умирающего без ласки мужчины.

– Темные горы, полны секретов, – таинственным шёпотом заговорила Доти, глядя на огонь в камине.

Его зажигали каждый вечер, для уюта и чтоб окончательно изгнать из башни сырость.

– Мир, никогда не видавший света, хранит в своей глубине множество тайн. Бездонные подземелья смертельно опасны и только гоблины, дети тьмы, чувствуют себя там в безопасности.

– Конечно, это же их дом родной. Оттуда вышли, —зевнул оборотень и потянулся. Одеяло сползло, показывая верх курчавого треугольника.

– Церус! – Медея сурово глянула на голого красавца.

– Что?

– Сейчас я свяжу тебя и вставлю в рот кляп.

– О-о-о! – обрадовался, глаза загорелись золотом. – Возьмёшь в плен?

– И уйду.

– А-а-а… – словно сдутый шар, он опал на подушку. – Тогда умолкаю.

– Говорят, они растут на дне самого глубокого разлома.

Доти забрала у хозяйки камешек и бросив на подоконник, отпинала его в уголок. Ближе к стеклу. Словно желала выбросить вон из этой комнаты и никогда уже не видеть.

– Все стены там увиты странными прожилками. Они черны словно уголь и тверды как камень. Не каждый уразумеет, что блестящие линии, плетущиеся по стенам – живые. Легенда гласит что раз в несколько лет цветок оживает и разрастается. На черных ветвях завязываются бутоны-камешки. Потом они растут и созревают, а нутро их наполняется ядом. Красная пыльца, как сама смерть. Не просто отрава – проклятье.

– Споры Красного мора, – пояснил Церус. Пальцы оборотня медленно поднимались, делая пирамидку и снова складывались в замок. Этот рассказ был ему неприятен. – Убивающие каждого, к кому прикоснутся. Своего рода зашита Темной гряды. Чтоб никто кроме её детей-гоблинов не мог войти внутрь. Если бы не эта дрянь, оборотни давно очистили бы подземные пещеры. Но стоило сунуться внутрь… Конечно, регенерация помогает справится, но пока ты корчишься в лихорадке, твою глотку легко перерезать.

– Так может пыльца сама разнеслась по миру и все эти россказни что люди…

– Нет. Раньше споры Каройдомуса гибли на солнце. Чтобы заразится нужно было спустится в жерло Темного хребта. Да и граница защищена Эльфийской ворожбой. Не один гоблин не смог бы пронести через неё болезнь.

– Но почему сейчас по-другому?

– Они что-то сделали, – округлив от страха глазенки, прошептала Доти.

– Кто? И что сделали? – не поняла Меди.

– Гоблины и…люди, – выпучив глаза ответила домовичка. – Какая-то хитрая ворожба. Никто не знает, – рассерженно замотала головой. – А потом они сложили их, – Доти пнула черный камешек носком ноги. – В горшок. От солнца накрыли крышкой и принесли сюда. На людей охранки эльфов не сработали.

– Это что же получается? – Медея завороженно смотрела на черный камень. – Люди сами, добровольно заразились мором, чтоб принести его сюда?

– Случайно, – Доти поднырнула под руку хозяйки и словно кошка потерлась об неё. – Крышка соскользнула и зараза просыпалась на их плечи. Дед рассказывал Доти. А он сам слышал, как тот глупый человек признавался в этом перед смертью. Люди не сразу заметили свою оплошность. Потом решили, что обойдется. Но даже когда поняли, что сами заболели, не одумались, а разбросали эти камни по всему замку. А дальше… ветер сделал свое дело.

– Жадные дураки, – вздохнул Церус. – Продали свои жизни за горсть алмазов.

– Но никто кроме людей и оборотней не болеет, – задумчиво спросила Медея.

–Проклятье легло на тех, кого коснулось в первую ночь. В том и была хитрая ворожба. Не просто болезнь, а проклятье. – почесала когтистой ручкой, своё