Воскрешение - Евгений Юллем

— Кицуне, — ответил я. — Но рубить их не будем, иначе придется завалить весь ярус. А это затруднительно, да и не нужно. Сейчас все гадают, от смотрящего до последнего торчка, что Духи Бездны забыли на их помойке. И чем им это грозит.

— Вы же вроде сказали про края…

— Угу, так местные и поверили, — ухмыльнулся я. — Не будем их разочаровывать.

Как раз мы углубились в трущобы достаточно, попетляв по улочкам, казалось, из говна — так обильно и плотно они были завалены нечистотами. Все это спрессовалось, закоксовалось и превратилось в некоторое подобие асфальта.

— Мы пришли, — сказал я, остановившись у одной лавчонки, на которой не было ни одной надписи, но висела вывеска в виде часов.

Помню, я еще в первый раз угорел при ее виде, вспомнив анекдот про обрезание. Но здесь она имела непосредственное отношение к предмету.

Я пинком распахнул дверь лавки, заставив истерически звякнуть ветровые колокольчики.

У стойки, заваленной трэшем, стоял гном. Да что я там говорю, трэшем был завален весь так называемый торговый зал. Ломбард, че… Точнее, еще и скупка краденого, но это уже мелочи. Все равно мусора здесь не ходят.

И сейчас не будут — Дрилл с Голди защелкали многочисленными замками и запорами на железной двери. Даже табличку «Пошли нахер!», заменяющую в этом районе «Закрыто», повесили.

— Привет, Моня, — ласково сказал я, весело помахивая фомкой. — Давно не виделись!

— Ба, да это господин Влад! Радость-то какая! — наигранно всплеснул он пухлыми ручками.

Вышло это настолько фальшиво, что я аж поморщился. Гном, похоже, тоже.

— Это точно, — согласился я, подвинув фомкой большую красивую вазу.

— Таки осторожнее! — завопил гном. — Это ваза династии Сунь!

— А династии Вынь нет? — я с интересом посмотрел на вазу и взмахнул фомкой.

Неизвестно, что было жалобнее — звон осколков вазы или вопль гнома.

— Ой, разбилась! Ну надо же! — тоном идиота сказал я. — А вот интересно черепушку она проломит или разнесет? А?

При этом я прищурил один глаз и прицелился из фомки в гнома.

— Проломит, — подала сзади голос Дрилл. — Хотя, если ударю я…

Я услышал хруст сзади. Моя психотерапия оказала положительное влияние на моральное состояние Дрилл, как сказали бы психологи. Она повеселела, стала чаще улыбаться. А то, что она при этом запускала малую морфу, это мелочи. Подумаешь, рот большой становится и зубки появляются…

— Мама! — только и успел сказать Моня.

— Ну почему они всегда срутся? — спросила Дрилл.

— Неприветливые они. И недружелюбные, — ответил я.

— Я дружелюбный! — категорически завопил гном с характерным запашком.

— Может, тогда пригласишь внутрь? — спросил его я, кивнув на дверь за его спиной

— Э-э, а-а, — промямлил Моня, придумывая хорошую отмазу. — Штаны надо поменять!

— А зачем покойнику чистые штаны? — спросила Дрилл. — В морге переоденут!

Гном затрясся, как вибратор с новыми батарейками.

— Ну вот, а говоришь «дружелюбный», — попенял ему я.

Голди решила вопрос проще — зашла за спину гнома и высадила дверь ногой. У гнома глаза стали большими — укрепленная стальная дверь на стальном косяке промялась так, что теперь ее было не закрыть.

— Вы таки испортили мне дверь! — завопил гном, заламывая ручонки.

— Мои девочки инициативные, — пожал я плечами.

— Девочки? Девочки??? — в ужасе завопил гном.

— Ну не мальчики же, — сказала Дрилл. — Я бы тебе доказала, но ты не в моем вкусе. А ты, Голди?

— Я только что одного оставила без яиц за подобные предложения. Могу и этого. Как уже сказали, я люблю проявлять инициативу!

— Не надо! — завопил гном.

— Тогда вперед, — сказал я.

И он уныло поплелся между нами, пованивая и постанывая от ужаса.

А дверка-то не простая, а золотая! Голимый трэшак остался в зале, а вот сокровищница была здесь. Это было видно по коробкам и ящикам, стоящим на полках. Мы прошли по узкому захламленному коридору и попали в святая святых Мони.

Дрилл втащила его за шиворот и плюхнула на стул, вытащенный на середину его склада.

— Итак, Моня, до меня дошли слухи, что ты разбогател, — начал я понемногу прессовать гнома.

— Врут, ей богу, врут! Бородой Тора клянусь!

— Да ну? — прищурился я. — И те двадцать кусков, которые ты закрысил на продаже ящиков со стволами?

— Врут как есть!

— Да ну? — осклабился я. — Десять ящиков, отпускная по двадцать за ящик. Тебе, кстати, шкура, было велено продать их по моей цене, процент тебе нормальный капал. И тут я случайно узнаю от недовольного клиента, что ты ему впарил товар по двадцать два за ящик. Я бы, может, твою лядскую натуру простил, если бы ты мне сразу в ножки бухнулся и признался, что развел клиента на бабки и принес бы мне эти бабки в клювике. Но ты, морда короткая, закрысил эти бабки, да еще и не забыл свой процент взять. Как это называется?

Я посмотрел на Дрилл.

— Косяк, — сказала она.

— Кидок, — уточнил я. — И подстава. Больше с тобой дело иметь никто из моих клиентов не будет.

— Подумаешь, — пробурчал гном, решив, что на этом все и он легко отделался. Ага, щас. Как бы не так!

— Дорогая, — я не стал называть Дрилл по имени. — Какое наказание у Духов Бездны принято за крысятничество?

— Смерть.

— Да ладно, вы ведь не серьезно? — полунасмешливо спросил он, а потом внезапно до него дошло осознание момента. — Ведь не серьезно?

Я кивнул Дрилл. Одним движеним выросшего когтя она распорола на гноме рубаху сверху донизу.

— Откусить ему голову или вырвать сердце? — деловито спросила она.

— Чтобы верещал поменьше, — сказал я.

— Значит, сердце, — утвердительно сказала она.

— Простите, Тора ради! Локи попутал! — он вырвался из лап Дрилл и бухнулся на колени передо мной. — Не губите, прошу! Тором клянусь, все для вас сделаю!

Я поднял бровь.

— Посмотрим. Всю наличку быстро сюда и код от сейфа.

Гном трясущимися от страха губами назвал код.

— Проверь, — кивнул я Голди.

Она подошла к сейфу, обследовала его и