Нахимовец - Сергей Шиленко

А сейчас я наблюдал картину маслом.

Прямо у лавки гоп-компания прижала перепуганного мальчишку лет десяти, стриженного под горшок. Один из «козыревских» — юный Петька по кличке «Картавый» — уже тянул пальцы к его карману. Второй, постарше, крепко держал пацана за руки.

Мальчишка безуспешно пытался вырваться.

— Пустите! — пищал он, тщетно дергая худыми плечиками. — Нет у меня ничего! Меня в магазин родители послали!

— Послали в магазин без денег, но с авоськой? — поковыряв пальцем в зубе, насмешливо уточнил «Козырь». Он стоял чуть поодаль. Негоже главарю самому делать грязную работу. — Да? Ты кому, пацан, лепишь?

Компания заржала.

Надо выручать парня.

— О чем разговор? — небрежно и громко поинтересовался я и, зевнув, сунул руки в карманы.

«Козырь» и его приспешники мигом повернулись на голос.

— О! Картина Репина «Приплыли! — раззявил в улыбке щербатый рот приятель "Козыря» — белобрысый, дрищеватый парень по кличке «Рыба». Так его прозвали за вечно выпученный взгляд холодных глаз.

— Дак этот ж сам адмирал! — воскликнул сам Генка. — Дак этот ж сам «Адмирал»! «Адмирал», да?

Так меня в шутку прозвали в нашем дворе, когда я поступил в Нахимовское. Ну а из нашего двора весть о моей новой кличке, само собой, перекочевала в соседние.

Генка, забывшись на миг, протянул мне заскорузлую руку с грязными ногтями. А потом, передумав, отдернул. И правильно. Я бы с ним «ручкаться» ни за что не стал. Как и все наши, с Пятой.

— Пока нахимовец! — холодно ответил я, сделав вид, что не замечаю протянутой руки. И тут же спросил: — А вы, пацаны, чего на парня-то накинулись?

Петька тем временем все еще крепко держал парнишку за руки. Тот уже даже рыпаться перестал. Смирился, видимо, с тем, что не купит сегодня булку хлеба, краешек которой можно сгрызть по дороге домой.

— А тебе чего? — вскинулся Петька.

Но Генка «Козырь» одним взмахом руки заткнул его.

— Да ладно… — миролюбиво сказал он мне, все еще держа руку протянутой. — Пошутили мы. Че подкинулся-то?

Меня Генка не то что бы уважал. Скорее, считал кем-то опасным и непредсказуемым. А оттого предпочитал не задирать. А все после того, как мы с Лешкой и Гришкой год назад на пару отметелили всю его гоп-компанию. Та, в кои-то веки выйдя на прогулку без главаря, решила вытрясти карманы у кого-то из малых.

Перепалка переросла в физическое противостояние. Малой, отпущенный гопниками на волю, быстро ретировался. А вот «Картавый» и его дружки в той драке получили знатно, хоть и было их в два раза больше. У кого губа была разбита, у кого зубы на асфальте остались. А еще до них, кажется, дошло, что численное преимущество не всегда имеет значение.

— Не шутил бы ты так, «Козырь». Не надо, — миролюбиво сказал я. — Идет себе человек, никого не трогает. Ко мне, между прочим, идет…

Гопники переглянулись.

А я по-свойски кивнул пацану, точно давнему приятелю:

— Айда, Митяй!

Пацан недоуменно уставился на меня. Я подмигнул. Поймет или нет?

— А! — дошло наконец до мальчишки. — Да, конечно, пошли!

Я повернулся к Петьке:

— А ты, «Картавый», грабли-то убери! А то, не ровен час, тебе их кто-нибудь вырвет!

Петька нехотя ослабил хватку. Паренек молниеносно метнулся ко мне. Будто боялся, что я передумаю.

— С тобой, что ль, этот? — недоверчиво протянул «Козырь», удивленный увиденным…

— Со мной, со мной! — уверенно сказал я.

И для пущей убедительности добавил, обратившись к жертве уличной мафии:

— Ты где шлындраешь? Тебя дома уже заждались!

— Дак это… — паренек снова немного затупил. — Меня же в магазин…

— Напутал ты все, Митяй! В другой магазин тебя просили зайти, — на ходу дополнил я легенду, — в «Продуктовый», который ближе к Пятой линии. Пошли!

Дружки «Козыря» в замешательстве глянули на своего лидера.

Тот, нахмурившись, дернул плечом. Видимо, это означало: «Стойте на месте, не рыпайтесь!».

Гопники повиновались.

— Пойдем! — кивнул я пацану. — Шевели булками. Только пойдем быстро!

Обрадованный пацаненок побежал за мной следом.

— Тебя звать-то как? — полюбопытствовал я.

Оборачиваться не стал. Был уверен: слежки за нами не будет. И пацана в будущем вряд ли тронут. «Козырь» с дружками поняли, что теперь у него есть «крыша».

— Так это… — недоуменно вытаращился парень. — Митя же… Сам сказал! Не узнал, что ли?

Я остановился.

Может, совпало? Я ведь имя-то чисто наобум брякнул. Видать, угадал.

А, нет. Не просто совпало.

Это ж Митька! Да, точно, Митька! То ли двоюродный, то ли троюродный брат моей бывшей соседки Зойки! Живет через четыре дома от моего.

Надо ж, как он вымахал! А я ведь его последний раз лет пять назад видел, когда мы с Зойкой и ее родными встречали Новый Год у них дома. Лопоухий мальчишка, смешно картавя, стоял на стульчике и читал стихи про зиму дяде Захару, нашему соседу и по совместительству общедомовому деду Морозу на постоянке.

А сейчас он вон какой! Мне выше локтя. Только взгляд остался прежним: наивным, как у детсадовца. Может, отчасти поэтому компания «Козыря» и решила его пресануть. Эти субчики за километр чуют, у кого кишка тонка. Вон Ашота, племянника дяди Артура, они б точно останавливать не стали. У того уже в двенадцать усы вовсю росли. И припечатать суровый армянин мог одним взглядом любого гопника.

— Узнал, конечно! — поспешил сказать я. — Так что богатым не будешь. Не повезло тебе. Впрочем, сильно бедным тоже не будешь. Деньги-то сегодня при тебе остались. А ты, Митяй, чего через тот двор поперся-то? Совсем жить надоело?

— Я… это… срезать хотел! — шмыгнул носом Митька. — Так же короче!

— Короче дело к ночи. Срезать уметь надо, — заметил я. И посоветовал постреленку: — Ты в следующий раз лучше в обход иди. Во-он через тот двор. Понял? Они там не кучкуются. А сюда не суйся. Целее будешь. Усек?

— Усек! — кивнул головой благодарный мальчишка.

— Ну и отлично! — подытожил я. И протянул ему руку: — Бывай!

Мальчишка радушно пожал тощей рукой в царапинах мою ладонь и был таков. А я, глянув на часы, понял: надо спешить!

— А все-таки… почему вы — «питоны»?

— Потому что воспитанники! — улыбнулся я. — Только мы еще не совсем «питоны». Мы — первокурсники, «рыбаны», «караси»… «Питонами» на втором курсе станем.

Остановись, мгновенье, ты прекрасно…

Дело сделано. Ящики разгружены. Хозяин магазина, суровый, немногословный дядя Артур отсчитал мне червонец за помощь. Поначалу хотел дать только «пятерик», но узнав, что я собираюсь на свидание с девушкой, щедро отслюнявил десятку.

— Это за два раза. Потом отработаешь, — буркнул