Аристократ - Анна Кондакова

Пацан смолк, сразу же перестав меня отвлекать, хотя вряд ли понял, о ком речь, а вот остальные поняли и заволновались: всё же чёрные волхвы внушали страх даже адептам.

Я встал у первой ступени, взялся за край перил и сразу же получил ответ на вопрос, что с лестницей не так. Сработал защитный механизм — из стальных труб на всю ширину ступеней выскочили тонкие горизонтальные ножи, похожие на миниатюрные гильотины Девы Справедливости, сотни таких гильотин. Резанув воздух, они скользнули обратно в трубы, и лестница снова обрела прежний вид.

Я повторно пустил в перила кодо. Металл труб сморщился, давя и ломая внутри себя ножи вместе с механизмом. Для проверки я тут же спустился на первую ступень и… ничего не произошло.

— Идём, — сказал я Хлое, а остальным велел ждать у лестницы.

Никто не стал возражать, да и в подвал к чёрным волхвам особо никому не хотелось.

Как только мы преодолели один пролёт, Хлоя тихо заговорила.

— Рэй, ты уверен, что их нужно освободить? Это же чёрные волхвы, они никому не подчиняются. Убьют нас, даже не задумаются, уберут свидетелей.

— Тогда им придётся убить ещё тридцать адептов.

Хлоя нервно выдохнула.

— Вряд ли для них это будет проблемой.

— И меня заодно придётся с дороги убрать.

— Ну знаешь… — Девушка замялась. — Ты, конечно, та ещё заноза в заднице, даже в заднице императора. Но всё же… что-то мне жутковато. Не пожалеть бы потом.

Мы спустились до цокольного этажа и проследовали дальше, вниз по ступеням, пока не добрались до подвала.

Никаких табличек, обозначающих, что это и есть третий корпус, тут не было. Обычный подвал с низкими потолками, освещённый настенными лампадами. Небольшой каменный зал с десятью дверьми, две из которых были открыты — камеры пустовали. А вот остальные восемь стояли запертыми.

Я остановился у первой двери и немедля приступил к взлому…

Глава 4.9

Дверь первой камеры оказалась не так проста.

Правда, и выглядела она не совсем обычно — железная арка, выкрашенная в красный цвет и обитая чёрными коваными прутьями в виде паука. Длинные лапы стального насекомого охватывали поверхность двери до самых краёв, а из брюха свисало массивное кольцо для стука.

Кольцо, мать его, для стука!

В тюремной камере.

Ну конечно, когда заключённый не занят, он принимает гостей и устраивает вечеринки. Заходите, только не забудьте постучать…

Бред.

Я шагнул назад и глянул на другие двери. То же самое: красные арки, кованые пауки и массивные кольца. Ну и замочные скважины с правого сбоку, по три штуки.

От разглядывания дверей меня отвлекла Хлоя. Она вдруг положила руку мне на плечо и сказала:

— Рэй, погоди… не открывай. Что ты им скажешь? Что ты скажешь чёрным волхвам, когда выпустишь их?

— Да мне бы сначала дверь открыть, — бросил я мрачно. — Странная она. Зачем тут кольцо?

Хлоя будто меня не услышала. Она протиснулась между мной и дверью. Видимо, решила, что пора бы устроить допрос.

— Рэй, что ты им скажешь? Они тут по столько лет сидят. Вряд ли они даже в курсе, что происходит в мире, кто император, и какой сейчас год. Зачем тебе эти существа, я не пойму? Зачем их выпускать? Ты же видел Херефорда. А вдруг они такие же, как он? Они же всё разрушат, а империя и так на грани войны.

Я посмотрел Хлое в глаза.

— Вообще-то, сейчас ты тоже с чёрным волхвом разговариваешь. И что? Я так ужасен?

— Нет, ты совсем другой и нисколько не ужасен. Ты даже добрый, хотя… нет… не всегда… чаще всё же злой, а ещё… грубый, заносчивый, жестокий эгоист, который других ни во что не ставит. — Она поморщилась. — Фу, ты ужасен, Рэй. Как можно быть таким ужасным?

— Мы именно сейчас должны об этом поговорить?

Вздохнув, Хлоя отошла от двери.

— Открывай, чего уж. Освободи самых сильных и жестоких созданий, которые только существуют в мире. Пусть всё рухнет к чёртовой матери. Какое нам дело, правда?

— Ты драматизируешь.

Я приник к двери и приложил ладонь к самой верхней замочной скважине.

— Рэй, — не отставала Хлоя, — а что ты всё-таки им скажешь, когда увидишь?

Я ненадолго задумался, покосившись на девушку.

— Есть одна идея. Мозги у меня всё-таки имеются, если ты не заметила.

Хлоя ничего не ответила, даже не улыбнулась, зато посмотрела на меня с нешуточным волнением. Ей явно было не до шуток.

Да и мне, если честно, было не до них.

Чувствовал я себя всё хуже, левая рука будто отвалилась, плетью повиснув вдоль тела, я совсем её не ощущал: ни пальцами пошевелить, ни приподнять, ни в локте согнуть.

Ещё и левая нога начала ныть, как и вся левая половина тела. Вдобавок, в глазах темнело, мелькали мушки — так обычно бывает перед тем, как завалиться в обморок.

Если это произойдёт, всё полетит к чертям.

Надо было ускориться, но, как бы я ни старался, мне казалось, что мои движения всё больше замедляются, а Печать перестаёт давать мне тот навык, которым я так легко пользовался час назад, когда только покидал дворец.

Я плотнее прижал правую ладонь к двери, пропуская ещё больше кодо в металл запорного механизма. Наконец послышался долгожданный щелчок, потом — скрип: внутри заходили шестерёнки.

Моя ладонь переместилась ко второй замочной скважине, только вот кодо будто стало меньше.

— Чёрт… да что ж такое… — пробормотал я себе под нос.

Пришлось сильнее прижать ладонь к металлу, но стало только хуже. Замок не реагировал на мои старания.

— Рэй, твоё тело… — зашептала за спиной Хлоя, — оно исчезает… Рэй, господи… твоё тело исчезает! — Она перешла на крик. — Рэй, надо что-то делать! Снимай Печать! Снимай немедленно! Прямо сейчас! Печать убивает тебя!

Её взволнованный голос внезапно отдалился и забился в голове обрывками эха.

— Рэй… ты… немедленно… нет… исчезает… Рэй… слышишь ты или нет? Рэй! Ты слышишь?

Нихрена я уже не слышал.

Ноги подкосились, и я упал на колени прямо перед запертой дверью. Чёрт, осталось всего два замка! Слабой рукой я дотянулся до замочной скважины, пустил в металл кодо, услышал щелчки и скрип шестерёнок.

Теперь остался только один замок.

Всего один.

Ладонь переместилась ниже, к третьей замочной скважине…

И тут цепкие руки ухватили меня за плечи, оттянули от двери и завалили на спину. Надо мной склонилось бледное лицо Хлои.

— Я снимаю! Снимаю! —