Гитлер и европейские элиты. Правящий класс Европы на службе Третьего Рейха - Андрей Игоревич Изюмов

фашистского типа, известный под названием «режим Виши». В своих многочисленных выступлениях Петен внушал французам, что разгром Франции был отражением в военной области слабостей и пороков прежнего политического режима. По его мнению, до войны французов охватил «дух наслаждения»; они стремились к легкой жизни, не хотели много работать, соблюдать дисциплину и поэтому были разбиты. Для большинства французов, переживших страшный военный разгром, утративших веру в прежние идеалы и ценности, такие слова звучали как суровая истина, тем более что находившиеся под правительственным контролем печать и радио при поддержке церкви и многих деятелей культуры создали подлинный культ Петена. Поклонение Петену охватило массы населения, которые считали, что Петен принес им мир. Во время поездок Петена по стране его приветствовали толпы людей, часами ожидавшие правительственный поезд, чтобы на минуту увидеть Петена в окне его вагона. Женщины приносили маршалу своих детей, чтобы он благословил их. На новый 1941 год в Париже в течение одного дня было продано 3,5 млн открыток с изображением Петена. Ничего подобного Франция не видела, по крайней мере, 100 лет[776]. Петен полагал, что, разгромив Францию, Германия фактически уже выиграла войну, так как единственный оставшийся у неё противник – Великобритания – обречена на поражение. По мнению Петена, сохранить союз с Англией означало бы «связать себя с трупом» и оказаться в крайне невыгодном положении. Гораздо выгоднее было порвать с Англией и сотрудничать с победоносной Германией[777]. Нападение Германии на СССР позволило Петену и его правительству использовать ситуацию для очередного сближения с Германией. В России Петен видел самую серьезную опасность для всей Европы. 30 июня были разорваны дипломатические отношения с Москвой, но власти Виши открыто и официально не объявляли войну СССР. Вишистская Франция сохраняла некоторые атрибуты самостоятельности. Она имела четвертый по мощи военно-морской флот, уступая на море Англии, США и Японии, и контролировала стратегически важные территории в Средиземноморье и Африке[778]. Многие французские писатели-интеллектуалы разделяли нацистскую идеологию. Некоторые в какой-то степени даже стали её предтечей. «Французское действие» Морраса сводилось к критике демократии, марксизма, революционного рабочего движения. Итальянский и германский фашизм в своё время переняли у «французского действия» корпоративную составляющую в идеологии, ориентацию на силовую деятельность, создание боевых отрядов как силы для осуществления политических целей. Шарль Моррас стал духовным отцом всех европейских фашистов. Петеновская национальная революция, ставшая идеологией вишистской Франции после поражения 1940 года, много позаимствовала из политического багажа Морраса[779]. Во главе французского государства должен стать вождь, наделенный всеми полномочиями исполнительной и законодательной власти, правящий посредством декретов – законов, чья власть ограничена конституцией. По мнению французских национал-социалистов, необходим национальный подъем на базе корпоративизма и усиления роли церкви, а также франко-германское примирение. Но главной задачей является замена во Франции парламентского режима авторитарной Республикой. Французские правые политические организации внесли свой вклад в идеологию европейского фашизма путем культивирования национализма, расизма и антисемитизма[780]. Германия стремилась к экономической кооперации, но в то же время беззастенчиво эксплуатировала материальные и людские ресурсы, принудив 7 млн человек из оккупированных территорий работать в рейхе. Гигантской «жемчужиной», находящейся под её господством, являлась Франция. «Ежедневно она платила 20 млн франков оккупационных издержек Германии, что намного превышало реальные расходы по содержанию немецкой армии во Франции»[781]. За весь период Второй мировой войны половина французских общенациональных расходов пришлась на Германию. Но с другой стороны, за счет поставок промышленных товаров именно в рейх Франция достигла великолепного превышения экспорта над импортом. Германия обогащалась за счет Франции и становилась могущественнее. И хотя часть французских промышленников наживалась на военных поставках рейху, этого было мало по сравнению с прибылями их германских коллег. «Громадные контрибуции, выплачиваемые Францией, позволяли германским монополиям скупать акции французских компаний и прибирать к рукам французскую экономику»[782]. В общей ситуации становилось очевидным: «Гитлер продолжал большую и опасную войну, и из Франции он будет выкачивать все соки для этой войны»[783]. Гитлер к французам относился презрительно[784]. Одним из сторонников франкогерманского сближения был историк и госсекретарь правительства Виши Жак Бенуа-Мешен. Он настаивал на том, чтобы Рим и Берлин признали Францию равноправным партнером по «оси», третьей по значимости фашистской державой Европы[785]. Вишисты надеялись, что Франция займет второе место после Германии в новой фашистской Европе, оттеснив Италию. Французские предприниматели в оккупированной зоне получали от немецких властей солидные субсидии, исчислявшиеся миллионами франков, что склоняло французских промышленников к сотрудничеству. Огромные средства затрачивались гитлеровцами на прогерманскую радиопропаганду и организацию запугивания французского населения. Редакторам и издателям газет, которые вели фашистскую пропаганду, немцы выплачивали ежемесячно по 250 тысяч франков. За деньги финансировались отряды французских карателей, выслеживающих подпольщиков и уничтожавших их[786]. Французы симпатизировали нацистам, осуществлявшим беспощадный террор по всем левым организациям. «Одобрение получила даже расовая политика Гитлера»[787]. Франция стала фактически союзницей рейха, она всю войну, не покладая рук, работала на Германию, кормила её, но и получала за это деньги[788]. Французская крупная буржуазия в полном составе пошла за Гитлером, пытаясь вписаться в новый порядок Европы[789].

Нейтралы – союзники рейха

В 1941 году официально в Европе нейтральными государствами считались Швеция, Швейцария, Португалия, Испания[790]. На самом деле указанные нейтральные государства вели необъявленную войну против СССР и являлись неформальными союзниками гитлеровской Германии. Германский нацизм не являлся в равной мере врагом всех европейских народов, и немецкий «новый порядок» предполагал очень дифференцированное отношение к различным нациям. К категории германских народов, уважаемых Гитлером, относились в первую очередь шведы и немецкоязычные швейцарцы[791]. Уже в период 1940 года, когда гитлеровские полчища достигли в Западной Европе значительных успехов, шведские шовинисты, не говоря уже об откровенных фашистах, начинают проявлять явную склонность к объединению Севера «под эгидой Германии и при руководящей роли Швеции». Тенденции эти подогревались надеждами определенных кругов Швеции на победу Германии: шведские политики исходили в 1940-м и в 1941 гг. из утверждения о неизбежности победы гитлеровской Германии и считали, что необходимо, с точки зрения интересов страны, приспособить шведскую экономику и политику к нуждам и потребностям германского фашизма. В мае 1941 года шведский министр иностранных дел Гюнтер посетил Берлин. После этого визита шведское правительство заверило немецкое руководство, что Стокгольм согласен с прогерманской политикой соседней Финляндии[792]. Шесть тысяч шведов воевали добровольно в частях финской армии в период зимней войны 1939–1940 годов. Летом 1941 года по всей Швеции началась широкая кампания за участие в походе против СССР.