Неуловимые - Михаил Сидорович Прудников

Многие подпольщики оказывали нам большую помощь.

Отважная учительница из Освейского района Мария Алексеевна Янусова вместе с подругой Женей Суховой распространяла сводки Совинформбюро и собирала для нас важные данные о дислокации вражеских войск.

Неутомимыми разведчицами были Вера Прокопенко и Ольга Михайловна Савицкая. В самом Полоцке, наводненном фашистами, эти смелые женщины вели агитацию против оккупантов.

Савицкая проникла однажды на территорию немецкой автобазы и уничтожила сотни тонн горючего и пятнадцать грузовиков. В ноябре сорок второго года Ольга Михайловна совместно с группой военнопленных вывела из строя Полоцкую электростанцию, дававшую ток всем фашистским учреждениям и казармам.

Хорошо работала Лиля Костецкая, подруга учительницы Смирновой. Своим мнимым усердием она расположила к себе начальника городской полиции предателя Обуховича и пользовалась его доверием. Ей удалось достать несколько надежных документов для других подпольщиков. Благодаря этому некоторые товарищи получили возможность устроиться в городские учреждения. Но деятельность Лили не ограничилась добыванием документов...

* * *

Костецкую заинтересовал немецкий капитан полиции Карл Миллер, ведавший в Полоцке, в частности, пропиской. Часто бывая у капитана по служебным делам, внимательная девушка заметила странность в его поведении. В присутствии других гитлеровцев Миллер, как и они, разговаривал с Лилей грубо, высокомерно, а когда оставался с нею с глазу на глаз, сразу менял тон: становился вежливым, внимательно выслушивал ее.

Лиля через А. Н. Смирнову сообщила об этом нам. Мы тоже заинтересовались поведением капитана и дали Костецкой несколько советов.

Через два дня Лиля снова пришла в кабинет к Миллеру. Капитан был один.

— Давайте, фрейлейн, что у вас? — сказал он.

— Все то же — прописка. — Девушка почтительно подала Миллеру регистрационную книгу с заложенными в нее паспортами и временными удостоверениями.

— Садитесь, фрейлейн. У вас, русских, есть поговорка: «Ногам правда не к лицу». Верно я говорю?

— Не совсем, герр капитан. Правильно так: «В ногах правды нет». — Лиля присела на кончик стула. — Но теперь надо думать уже не о том, как правильно по-русски, а как по-немецки, — добавила она на немецком языке.

— Почему? — Миллер внимательно посмотрел на Костецкую. — Нация остается нацией, фрейлейн.

Лиля промолчала, а затем, после длинной паузы, спросила:

— Когда же кончится война, герр капитан? Как долго она идет!

— Вам хочется, чтобы мы скорей победили?

— Конечно. — Костецкая утвердительно кивнула головой. — Ведь я добросовестно служу Германии.

Миллер, ставивший штемпели на документы, поднял голову и снова пристально посмотрел на девушку, как бы желая проверить искренность ее слов.

— Добросовестность в хорошем деле — это очень хорошее качество. У разных людей разные убеждения. Действуйте по своим убеждениям, фрейлейн.

На этом разговор прервался. Капитана срочно вызвал комендант города...

* * *

Узнав о двусмысленных высказываниях Миллера, мы решили: надо обязательно попытаться выяснить, что за ними кроется.

Разгадать капитана, безусловно, не просто. Это сложное и опасное дело. Возможно, Миллер по заданию гестапо проверяет Лилю. А может быть и другое: он антифашист и хочет сблизиться с советскими патриотами, борющимися против гитлеровцев на оккупированной территории. И в том и в другом случае он будет осторожен.

Мы порекомендовали Костецкой еще чаще заходить к капитану, максимально используя служебные дела, и ближе познакомиться с ним, посоветовали, как при этом вести себя. Но предусмотреть заранее все ситуации, которые могли возникнуть, было, конечно, невозможно. Мы полагались на ум и находчивость Лили.

* * *

Прошло около месяца. Костецкая регулярно сообщала нам — в штаб бригады — о том, как идут дела. Она была настроена оптимистически и уже твердо считала Карла Миллера, во всяком случае, порядочным человеком.

И вот однажды, в подходящий момент, Лиля сумела вызвать капитана на откровенный разговор. Когда она осторожно намекнула Миллеру, что знает кое-кого из людей, связанных с партизанами, он признался ей в своих антифашистских взглядах. По его словам, он вынужден служить в гитлеровской армии, чтобы не подвергать преследованиям родственников, и давно ищет встречи с советскими патриотами, так как хочет помогать им в борьбе против фашизма.

* * *

После тщательной проверки мы убедились в искренности Карла Миллера и включили его в работу полоцкого подполья.

Капитан полиции стал действовать очень активно. Он оформлял документы подпольщикам, прописывал их, сообщал нам через Лилю Костецкую и Анну Смирнову о намерениях и планах оккупационных властей, предупреждал о подготовке карательных экспедиций, а также выполнял ряд других наших заданий. Однажды он помог пятидесяти юношам и девушкам, которых должны были отправить на каторгу в Германию, бежать к партизанам.

4

Полоцкие подпольщики регулярно получали от нас и распространяли в городе листовки. Осенью сорок второго года небольшие бумажки, на которых на немецком языке были написаны наиболее важные сообщения Совинформбюро, стали появляться в помещениях городской управы, полиции и даже комендатуры.

Когда полоцкий военный комендант полковник фон Никиш обнаружил одну из таких листовок у себя в кабинете, он пришел в ярость и приказал немедленно уволить почти всех русских, работавших в его учреждении — машинисток, буфетчиц, уборщиц, — а за немногими оставленными внимательно следить.

Но и после этого листовки в комендатуре продолжали появляться.

Гитлеровцы усилили наблюдение за русскими, начали их обыскивать. Особенно тщательно, причем нередко по нескольку раз в день, фашисты обыскивали единственную оставшуюся уборщицу — Лену Павликовскую: ведь она бывала во всех комнатах. Как-то утром, когда Лена пришла на работу, ее встретил у ворот дежурный и повел в один из кабинетов. Там Павликовскую ожидала сотрудница гестапо фрау Эльза. Она приказала девушке раздеться и внимательно осмотрела ее платье, белье и обувь. Гестаповка даже отодрала стельки в туфлях. Но ничего не нашла.

А через день гитлеровцы опять обнаружили в комендатуре листовку.

В чем же дело?..

Виновата была все-таки Павликовская. В те часы, когда она собиралась мыть полы, в здании частенько портился водопровод. Немецкие солдаты нередко потешались, слушая, с каким возмущением Лена ругает слесаря-водопроводчика, военнопленного Степана Юркина, который не может как следует наладить свое хозяйство. Фашисты не догадывались, что молчаливый, безропотный Степан выполняет поручение самой Лены.

Пообещав Юркину «причесать» его шваброй, уборщица брала ведро и тряпку и шла за водой на улицу, к колонке.

Возле колонки лежала груда камней. Под одним из них был спрятан непромокаемый пакетик с листовкой и металлической пластинкой. Споласкивая тряпку и набирая воду, Павликовская незаметно доставала пакетик и опускала его в ведро. Благодаря пластинке он сразу погружался на дно. Затем Лена бросала в ведро тряпку...

Прятала пакетики