Срочно выйду замуж - Инна Инфинити

Мы снова возвращаемся домой. Антон звонит в отделение полиции, и там ему сообщают, что Федя еще у них. Я не юрист и никогда не писала ни на кого заявлений, так что не знаю, какая процедура в таких делах. Но с того момента, как я написала на Федю заявление, прошло больше суток. Мне кажется, уже могли бы возбудить уголовное дело и перевести Федю в сизо. Мы садимся в папину машину и едем в отделение. Там нас встречают другие полицейские, не те, что приезжали на вызов и принимали у меня заявление.

— Присаживайтесь, — говорит молодой парень в форме. На вид ему лет двадцать.

— Сейчас начальник придет, побеседует с вами.

— Да нам не надо беседовать с начальником, нам надо получить мой мобильный телефон, который остался в багажнике у похитителя. Можно как-то попросить у Федора ключи от его машины?

— Нельзя, у задержанных в камерах нет ключей. Мы их изымаем.

— Ну тогда у вас попросить. Вы же их не выбросили.

— Сейчас начальник придет, с ним и поговорите.

Мне это все не нравится. Я сажусь на стул рядом с Антоном и беру его под руку. Через минуту заходит тот самый начальник. Мужчина в возрасте и с густыми усами. Он называет свое звание и имя, но я пропускаю мимо ушей. Мне тут не по себе. А еще чувствуется какое-то напряжение со стороны сотрудников. Меня не покидает ощущение, что с нами не хотят иметь дел.

— Хорошо‚ что вы сами приехали, — говорит этот самый начальник. — Я как раз собирался с вами связываться. В общем, мы установили все обстоятельства произошедшего, допросили гражданина Кулакова Фёдора‚ посмотрели записи с камер видеонаблюдения, — замолкает, делая драматичную паузу.

— Ну и? — торопит его Антон.

— В общем, мы не видим состава преступления.

— Что??? — восклицаем мы с Антоном одновременно.

— Это не было похищением, — спокойно парирует.

— Как это не было похищением? — возмущаюсь я. — Гражданин Кулаков схватил меня, потащил к своей машине, связал, сунул в рот кляп и закинул в багажник.

— На записях с камер мы не увидели, что вы были связаны.

— Конечно, не увидели! В Николаевке же вообще нет камер!

— Есть камера видеонаблюдения возле многоквартирного дома, в который вас привез гражданин Кулаков к себе в гости. Камера не зафиксировала связанные конечности или кляп во рту.

Это какой-то сюр. Ладно, допустим, у уличных камер фиговое качество, и действительно, может быть не видно связанных рук.

— А то, что Федор доставал меня из багажника вас не смутило? Или камера тоже это не зафиксировала?

— Да, мы видели, что Федор достал вас из багажника. Он сказал, что вы сами захотели ехать в багажнике, а он не стал вам отказывать.

У меня просто нет слов. Я в шоке таращусь на этого так называемого «начальника». Нет, не просто какого-то начальника. А полицейского начальника, который вообще-то должен защищать людей от таких преступников, как Федя.

— Федя что угодно скажет, чтобы оправдать себя, — зло цедит Антон. — Вы сами не понимаете, что это бред?

— Если я не была связана, и сама захотела ехать в багажнике, — шиплю, — то почему я не пошла в подъезд на своих ногах? Камера ведь зафиксировала, как Федор меня нес на себе.

— Да, он сказал, у вас болела нога, — невозмутимо отвечает. — Там еще свидетель был, сосед Федора. Мы его тоже допросили, он сказал, вы не оказывали сопротивления.

Я хватаюсь за голову. В прямом смысле. Это просто какой-то тихий ужас. Федя их загипнотизировал, что ли? Иначе я не могу объяснить, почему полиция переобулась в воздухе.

— В общем, девушка, вам бы лучше забрать заявление и не отвлекать полицию от действительно важных дел и поиска действительно опасных преступников, — последние слова говорит грозно.

— Фёдор сел за руль в состоянии алкогольного опьянения, — Антон предпринимает еще одну попытку. — Когда его привезли в участок, это подтвердилось. Плюс он угнал машину. Нина слышала, как он говорил об этом по телефону.

— За вождение в нетрезвом виде мы выписали ему штраф. А что касается якобы угнанной машины, то никакой конкретики ваша супруга нам не озвучила, а Федор все отрицает.

— Пойдем отсюда, — я вскакиваю со стула и тяну Антона за собой. — Ни секунды больше не могу здесь находиться.

— Мы обсудим эту ситуацию с вашим руководством, — строго обещает Антон, и я замечаю легкую тень испуга на мерзкой физиономии «начальника».

В машине мы молча сидим несколько минут. Антон задумчиво барабанит пальцами по рулю.

— Нет, нельзя так это оставлять, — категорично заявляет. — Давай нанимать адвоката и добиваться возбуждения уголовного дела.

Я ничего не говорю. Конечно, Антон прав, нельзя спускать ситуацию на тормозах. Но с другой стороны, через десять дней мы вернемся в Москву. Будет ли у меня время постоянно мотаться в Николаевку вместе с адвокатом?

— Поехали домой, — прошу устало. — Там решим, что делать.

Антон заводит мотор, и через полчаса мы заезжаем во двор родительского дома. Папы нет, он с утра на ферме. Войдя в дом, я сходу возмущенно рассказываю маме о результатах поездки в участок.

— Нет, ну ты представляешь, мам? — заканчиваю свой монолог и только сейчас замечаю, что мама ни капли не удивлена моим рассказом.

— Мааам, — с подозрением гляжу на нее. — Что-то случилось?

— У нас нет.

— Но ты совсем не удивилась моим словам. Ты что-то знаешь?

— Мне звонила Лариса, — мама делает паузу.

Лариса — это их с тетей Любой младшая сестра по отцу. Бабушка и дедушка развелись, когда мама и тетя Люба были детьми. Потом их отец снова женился и во втором браке у него родилась дочь Лариса.

— И что она говорила?

— Что Люба взяла новый кредит. На этот раз, чтобы отмазать Федю от тюрьмы.

Я аж чуть не падаю.

— Это шутка?

— К сожалению, нет. Ну и раз в полиции резко сменили риторику, значит, кредит уже пошел в дело.

Мама уходит на кухню, у нее там что-то жарится на сковородке. А я так и остаюсь стоять посреди гостиной. Я не знаю, жалеть мне тетю Любу, или сочувствовать ей, или злиться. Но как бы то ни было, мне