Наследник дона мафии - Тала Тоцка

Он водит головкой члена между половыми губами, и там мгновенно становится мокро. Так мокро, что раздаются хлюпающие звуки. Я вздрагиваю от пронзительных ощущений, мое дыхание становится частым, прерывистым.

— Я просто тебя ревную, — шепчу, пытаясь насадиться на член. Но Феликс не дает.

— Нашла к кому, — фыркает.

— Я влюбилась…

— Ммм?.. Правда? И когда?

— Сразу, как увидела. А ты?

Секундная пауза. Буквально секундная, но я ее замечаю.

— Чуть позже. Когда ты мне по колену задвинула. Или может когда приготовила яйца бенедикт. Но не позже, точно.

— Значит, подглядывать ты специально пришел?

Вместо ответа он улыбается, ловит губами рот, целует глубоко и жадно.

Я отвечаю. Тоже жадно, я порядком возбуждена. И мы правда уже заболтались.

Глава 21

Феликс перемещает руки на мою талию, ведет к груди, сминает полушарие. Пальцами зажимает соски. Я вскрикиваю, и он заменяет пальцы ртом.

Тянется к столику, берет флакон со смазкой, которую взял с собой на террасу. Я прикрываю глаза — пусть, он лучше меня знает, что делает.

Наконец снизу в меня протискивается головка, и я ощущаю небольшое жжение. Но много смазки помогает проникновению, а дальше все сметается нарастающим наслаждением, которое я получаю от ласкающих мои соски мужских губ.

Каким-то образом мой муж понял, что мне понравилось больше всего. И теперь он облизывает, теребит языком, прикусывает торчащие, возбужденные вершинки. Я буквально тону в чувственных, сладостных ощущениях.

А Феликс берет меня за талию и начинает насаживать.

Только теперь я сверху, и ощущения совсем другие. Необычные. Я сама могу насадиться глубже и так медленно, как захочу.

Упираюсь в тугие мускулистые плечи, развожу колени шире, шире, еще шире… Сама опускаюсь ниже, ниже, еще ниже…

Феликс с шипением выпускает воздух сквозь зубы, утыкается лбом мне в плечо. А мне кажется, что его член у меня сейчас из горла выйдет.

В моменте дергаюсь, упираюсь в мощный торс и пытаюсь привстать, но меня за талию насаживают обратно.

— Куда… — бормочет муж, прикусывая шею, — давай уже трахаться, Миланка, я еле держусь.

— Я хочу сама, — шепчу и толкаю его в плечи. Он скалится и падает спиной обратно на подушки, а я начинаю двигаться.

Сначала просто ерзаю на нем, вращая бедрами. Каждое такое движение вызывает у моего мужа глухой протяжный стон. Но скоро ему становится мало, и он приподнимает меня за талию.

— Сказала, сама, — отрываю его руки.

Поднимаюсь и опускаюсь, вверх-вниз, насаживаюсь на твердый ствол. Но не до конца, до конца боюсь. И еще мне немного больно, когда головка Феликса доходит до упора — его член слишком большой.

А когда я сама двигаюсь, так хорошо. Расслабляюсь, откидываюсь назад. Волосы струятся по спине, щекочут кожу. И Феликсу щекочут… Что там щекочут, мне не видно. Но ему нравится и хочется сильнее, потому что его пальцы впиваются мне в бедра и подсаживают… Насаживают…

— Все, хватит надо мной издеваться… — бормочет муж, сгребая меня в охапку. Перехватывает в талии, сжимает ягодицы. — Пиздец тебе…

Падает на спину, ловит губами сосок и начинает вколачиваться снизу рваными сильными толчками.

Я кричу и от неожиданности, и от ошеломительных ощущений. Клитор трется о его пах, от его губ и языка меня выкручивает. И еще эти пошлые звуки хлопков тела о тело…

Боги, теперь я понимаю, почему люди так сходят с ума по сексу. В нем есть что-то животное. Я вскрикиваю в такт каждому хлопку, Феликс глухо рычит. И ускоряется.

Я не знаю, кто из нас кончает первым — мне кажется, мы оба взрываемся одновременно. У меня перед глазами пелена, в ушах вата, тело парит в невесомости.

— Я тебя люблю, Милана, — слышу сквозь вату, — я тебя пиздец как люблю…

Когда пелена понемногу рассеивается, обнаруживаю, что меня сдавливают объятия-тиски. Внутри все отдается бешеной пульсацией, чувствую как толчками вливается горячая сперма.

Значит Феликс кончил после меня. Он судорожно вжимается в меня все еще твердым членом.

— Выброси все эти свои смеси, — сиплю, обнимая широкие плечи мужа, — нам они больше не понадобятся. И не сильно они тебе и помогают.

Он хрипло смеется, гладит мокрую от пота спину.

— Выброшу.

— И пойдем в дом, нас, наверное, весь поселок слышал, — бормочу, выгибаясь от удовольствия.

Феликс все еще во мне, и это все еще приятно, когда он там двигается. Я тоже его ласкаю, сокращая стенки влагалища, и он дает понять, что ему нравится. Притягивает за затылок, целует.

— Никто не слышал, все бухие спят. Да и не похер? Они тут под каждым кустом ебутся. А у меня брачная ночь с законной женой.

Это правда, нравы здесь сложно назвать строгими и целомудренными.

Феликс встает с дивана. Обхватываю его ногами, и он несет меня в душ.

Потом мы лежим на свежих простынях, в комнате прохладно, пахнет цветами и морем.

— Хочу пить, — прошу мужа, и он приносит с первого этажа полный кувшин лаймовой воды со льдом. Видно, о нас побеспокоились, принесли новую порцию.

Феликс наливает мне стакан, сам пьет прямо из кувшина. Ложится, обнимает меня обеими руками. И я решаюсь.

— Феликс, а ты знал Лану? Ту Светлану, которую я заменила на лайнере.

Снова пауза, совсем незаметная. Но я ее замечаю, потому что жду.

— Она была в этой мажорской тусовке. Конечно, мы пересекались. Но я с ней не общался. А почему ты спрашиваешь?

Он не сказал. Не хочет. Зачем допытываться? Тем более, если я и так чувствую…

— Просто так, — пожимаю плечами. Целую в грудь. Он поворачивается к тумбочке.

— Ты уверена, что можно выбрасывать смеси? Я бы как раз покурил.

Я опускаю руку, и меня немного накрывает паникой. Там снова все твердое. И стоит. Феликс следит за мной с усмешкой.

— Ну не знаю… — говорю растерянно, — может давай еще попробуем один раз…

У самой от одной мысли болезненно тянет между ног. Феликс опрокидывает меня на спину, нависает сверху.

— Правда? И ты готова терпеть?

— Феликс, я…

— Я счастлив, что у меня такая самоотверженная жена, — он меня целует сначала в губы, потом в подбородок, — но терпеть ничего не надо. Даже ради меня.

Он достает из тумбочки заживляющий гель. Когда до меня доходит, что он собирается делать, протестующе мотаю головой.

— Я сама, Феликс. Дай мне, я пойду в ванную.

— И откажешь мне в таком удовольствии, зализать любимую жену?

Он укладывает меня обратно, разводит колени. Наклоняется, целует ключицу и