Волчий клан - Валерий Муллагалеев

Я бежал вперед галопом, лапы едва касались земли. Ветер от моего движения приминал траву вдоль обочины.

* * *

Лютый удар сотряс ворота амбара. Мужики отпрянули от створок, и снова навалились, поправили треснувший засов величиной с бревно.

Дюжина удерживала ворота, остальные столпились у входа, сжимая в руках оружие, какое смогли найти. Топоры, вилы, косы. Уцелевшие стражники из замка барона Рыкова были вооружены алебардами и мечами, но и это не вселяло надежды. Вверху на сеновале застыли охотники с луками и несколько арбалетчиков.

В глубине амбара собрались женщины и дети. Они уже перестали вопить и причитать, сидели тихо, сжав зубы и неотрывно глядя на содрогающиеся ворота.

— У мага огненная кобыла, — сказал Ратибор, вытерев вспотевшую ладонь о штаны и перехватив древко алебарды. — Скачет как ветер! Вот-вот из Пригорья придет подмога. Надо только продержаться…

— Дурак ты, Ратибор, — оборвал его Митрич, дернув подбородком.

— Я тебе по лбу щас древком дам, — ответил тот.

— Вот об этом я и говорю. Удали в тебе много, а ума-разума еще не нажил. Не успеют они. Это раз. И никого сюда не отправят — это два. Пригорцы сосредоточат силы на обороне города и будут молиться, чтобы волколак не добрался до них за ночь.

— Ну а вдруг подтянутся регулярные войска? — не унимался Ратибор. — Я слыхал, сейчас леса зачищает полк.

— Эт хорошо бы, — сказал мужик рядом.

— Да заткнитесь оба, — сказал Митрич и сплюнул на солому под ногами. — Я служил раньше. Пока полковник отправит роту, уже и снег выпадет. Никто не придет. Забудьте.

Рык за воротами перешел в вой. Все в амбаре инстинктивно втянули голову в плечи и зажмурились.

— Немного надежды не помешает, — сказал кто-то, когда вой стих.

— Помешает, — покачал головой Митрич. — Без нее мы хоть погибнем по-мужски, без оглядки по сторонам.

— А я еще пожить хочу! Мир посмотреть, себя показать, — сказал Ратибор. — Легко тебе говорить, Митрич, с твоими-то сединами.

— Ты так думаешь? — тихо сказал Митрич и глянул за плечо.

За его спиной в амбаре сидели его жена и дочери. Старшая дочь держала на руках первого внука Митрича.

Ратибор осекся и стал пристально рассматривать лезвие алебарды.

Новый удар сотряс ворота. Сквозь расщепленные доски просунулись когти, раздалось нетерпеливое рычание.

* * *

Не будь я в форме астрального волка, сточил бы когти до основания — так быстро я бежал. Ядро высвобождало целые потоки Ярости, и тут же наполнялось вновь, благодаря свету полной луны.

Дорогу пересек выгнутый дугой мост через речку. Я перемахнул через него одним прыжком. Деревья кончились, вдоль дороги раскинулись поля. Слева вдалеке показалась высокая мельница.

Потом я увидел холм со старинным замком и деревню у его подножия. В нос ударил запах дыма — несколько домов горели. Ближе к Красным Родникам я почуял запах свежей крови. Человеческой крови.

Я ожидал услышать крики паники и звуки сражения, но деревня была странно тихой.

Огромными скачками я достиг первых домов и тут же почуял омерзительный запах, наполненный эманацией безумства. Шерсть у меня встала дыбом. Ядро оторопело, столкнувшись с тем, чего не должно существовать в природе. Это было извращение самой жизни.

Я побежал навстречу источнику этого запаха, хотя все инстинкты вопили о том, что нужно его избегать, как чумы, как зверя, зараженного бешенством.

Я увидел амбар, а у его ворот был он — барон Рыков.

Назвать это существо волколаком язык не поворачивался. Это была химера. В косматой туше размером со слона сложно было различить, где перед, а где зад. В хаотическом порядке из тела торчали зубастые морды. Лишь одна из них, центральная, обладала глазами, что полыхали красными отсветами Ярости, остальные же головы состояли только из челюстей с ощеренными клыками.

Сейчас чудовище погрузило передние лапы в разбитые ворота и нетерпеливо зарычало. Из амбара слышались крики.

Зарычал и я, подходя ближе. Рыков встрепенулся, слепые морды заклацали зубами, с них полетела желтая пена.

Мне в голову ударил телепатический сигнал. В нем не было никакого смысла. Только безумный вой, белый шум расщепленного разума и вскипевшей Ярости.

Мы оба были хищниками, созданными, чтобы жить убийством. Но если меня можно было сравнить с профессиональным воином, то Рыков был подобен маньяку.

Я чуял в его эманации непрестанную боль, каждая секунда была для Рыкова безумным мучением, но в то же время в нем клокотало стремление жрать и убивать, вырасти до максимальных размеров — сожрать весь мир.

Со своей же стороны я испытывал острое желание уничтожить эту мерзкую пародию на волколака. Своим существованием она порочила саму суть Ярости. Было и кое-что еще.

Я ощущал некую глубинную, инстинктивную ответственность перед людьми, спрятавшимися в амбаре. Как сказал Небольсин, это община староверов, которые сохранили древние традиции вельтов и почитали волколаков. Я понимал это, но в большей мере чувствовал — ответственность пульсировала в моей крови.

Тем ненавистнее для меня был Рыков.

Я кинулся вперед.

Поборов отвращение, я впился зубами ему в центральную шею. Плоть задымились под клыками. В ответ на меня обрушилась стена из зубастых морд. Они ломали зубы об мое тело, но из кровоточащих десен тут же перли новые клыки.

В четвертой форме я не боялся укусов, считая себя неуязвимым, но это оказалось ошибкой. Рыков был не просто мешаниной агрессивной плоти — в нем тоже бурлила Ярость, и она была опасна.

Каждый его укус лишал меня небольшого сгустка Ярости. Сгусток отделялся от основного потока и вытекал, словно кровь. Это было подобно отсечению зараженных частей тела: соприкоснувшись с его оскверненной Яростью, часть моей Ярости тоже сходила с ума, и Ядро выбрасывала ее из тела.

А голов у этого ублюдка было много! Клацанье челюстей превратилось в сплошной шум, я ощутил, что слабею. Я вырвал зубами кусок плоти прямо у него из горла, но это его не остановило.

Чудовищное тело оказалось неимоверно живучим, я бы не удивился, узнав, что у него несколько сердец, как у динозавра! Центральная морда зарычала и захрипела, из пасти полилась кровь, но, видимо, остальные пасти тоже умели дышать.

Напоследок я перекусил одну из шей и отскочил. Ядро скулило от потери Ярости, спешно зализывало энергетические раны. Полная луна наполняла тело силой, но Ярости теперь не хватало на поддержание четвертой формы. Тело слушалось меня плохо, через раз. Так сбоят электроприборы при недостаточно высоком напряжении в сети.

Рыков этим воспользовался. Вряд ли он понимал, что происходит, но стремился меня сожрать. Для своих гигантских размеров он был необычайно быстр. Он