Последний Паладин. Том 16 - Роман Саваровский

— Конечно, где же ты еще мог хранить кристалл, — вздохнул я в пустоту и направился искать вход.

Ведь как всем известно, все самое ценное аристократы всегда прячут в подвал. Фетиш у них такой. Схемы родового поместья фон Грэйвов у меня конечно же не было, поэтому пришлось искать вход по старинке.

Благо с помощью пера-компаса это оказалось проще простого. Особенно когда компас привел меня к кем-то любезно расчищенной от завалов области. И вход в подвал находился тут же. Даже напрягаться не пришлось.

Удобная техника, мне нравится. Надо будет Клювика научить клепать такие перья. Лишним не будет.

А пока я размышлял о том, как убедить своего фамильяра добровольно подписаться на общипывание, каменные ступени вели меня вниз в темноту. И чем ниже я спускался, тем сильнее оттуда веяло потусторонним холодом.

— Привет, Паладин, — встретил меня обманчиво спокойный женский голос, как только я преодолел последнюю ступеньку.

— Привет, Паладин, — любезно ответил я, глядя на Октавию, которая с холодной яростью в глазах стояла и смотрела на окровавленную дверь родовой сокровищницы.

И ее взгляд не предвещал ничего хорошего для тех, кто посмел ее вскрыть.

Глава 17

В просторных княжеских покоях было темно, тихо и свежо. Зашторенные окна. Закрытые двери, и лишь свежий ветер с открытого балкона беззвучно колыхал занавески.

Внутри же было тихо.

Тишина царила в коридоре. Тишина была на этаже. Тишина сохранялась во всем поместье.

Всех отогнали по периметру, а внутри головного здания остались только самые доверенные слуги, да и те, ходили на цыпочках, боясь нарушить сон своей госпожи.

Лишь лежащей в огромной кровати с нефритовым балдахином девушке было позволено нарушать эту священную тишину.

И она нарушала.

Тяжелым прерывистым дыханием. Периодическими вскриками сквозь сон, и постоянным переворачиванием с одного бока на другой. Сама того не осознавая, девушка без перерыва ворочалась, стонала от боли, а жар ее тела не мог сбить ни один штатный лекарь природников.

Все, что оставалось слугам, это ждать и менять пропитанные целебной водой полотенца.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — внезапно нарушил звенящую тишину очередной отчаянный крик, и впервые за много часов девушка с нефритовыми волосами подорвалась с кровати.

Жадно глотая ртом воздух, Виктория Луговская вскочила раньше, чем ей удалось разлепить глаза. Повезло, что вскочила она недалеко. Аккурат на край кровати, на который тут же и плюхнулась от накатившей на миг слабости.

Но поборов слабость усилием воли, молодая Княгиня Природы поднялась на локтях и, только сейчас осознала, что находится в собственных покоях, а кричать ее заставил дурной сон. Просто очень плохой сон. О чем именно был кошмар, Виктория Луговская уже не помнила, осталось лишь стойкое ощущение ужаса и… усталость.

Посидев так несколько секунд, молодая Княгиня Природы пыталась собраться с мыслями, но давалось это очень тяжело.

Мысли плавали, воспоминания ускользали, голова трещала от боли.

В итоге, как ни пыталась, Виктория Луговская не смогла вспомнить ни то, как сюда попала, ни то, как прошел вчерашний день. Или позавчерашний?

Чувство времени тоже дало критичный сбой, из-за чего девушка чувствовала себя особенно неуютно. Но при этом она не сдавалась, и несмотря на боль и дикий дискомфорт в голове, продолжала отчаянные попытки вспомнить события последних дней.

Образы приходили, но обрывочные и смутные.

Янус… Роща… Маркус… Матерь… Беседка… Поезд… Хребет…

На то, чтобы вычленить из тумана воспоминаний цельные картинки, и составить их в хронологическом порядке, ушло не менее десяти минут, но даже сейчас, Виктория не была до конца уверена, где в этих картинках реальность, а где сон.

Сложно.

Слишком много пробелов. К примеру, молодая Княгиня так и не смогла вспомнить как оказалась в своих покоях. Последним четким и похожим на реальность образом был Хребет и его по-отечески обеспокоенное лицо.

И в тот же миг, как Виктория Луговская это осознала, дверь спальни с грохотом распахнулась.

— Госпожа! Слава Аргусу, вы в порядке, госпожа! — воскликнул вбежавший мужчина с точь-в-точь таким же заботливым выражением лица, как и в воспоминании.

От мыслей о том, что хотя бы это воспоминание настоящее, Виктории Луговской стало спокойнее и она тепло улыбнулась.

— Да, я в порядке, — с трудом выдавила из себя молодая Княгиня Природы, и только сейчас поняла, как сильно ей хочется пить.

— Вот, это вам, — тут же протянул какую-то фляжку Хребет.

Пахло отвратно, но Виктория Луговская была готова на любую жидкость, и жадно выпила горькую на вкус гадость, которая, однако, отлично утолила жажду. Даже слишком отлично!

— Ч-что это? — выпив все до последней капли, удивленно спросила Виктория Луговская.

— Я не знаю, — потупил взгляд Хребет, — господин Маркус распорядился принести этот отвар вам, как только вы проснетесь.

— Маркус? — сразу оживился взгляд молодой Княгини, — он здесь? — с легкой надеждой в голосе спросила она и, не дожидаясь ответа, устремила взгляд в сторону входа.

Но никто не зашел.

— Эм… нет, господина Маркуса тут нет, только я, — слегка виновато развел руками Хребет, — но я могу его позвать! Уверен он не откажет вам в аудиенции!

— Нет, не нужно, — отмахнулась Виктория Луговская, устало потирая пульсирующие от боли виски, — сколько я спала?

— К сожалению мне не сообщили во сколько вы уснули, госпожа, — потер затылок Хребет, — но сейчас времени вот столько, — раскрыл он перед своей Княгиней голографические часы и дату.

— Понятно, — недовольно скривилась Виктория Луговская от увиденного, и с усилием подтянулась еще ближе к краю кровати и опустила босые ноги на пол, после чего добавила, — подготовь мой тренировочный полигон.

— Эм… — растерялся Хребет, — простите, госпожа, но вы же только…

— Не заставляй меня повторять, — построжел голос Княгини Природы, которая, слегка пошатываясь, поднялась на ноги, — я и так провалялась без дела слишком долго! — недовольно заявила Виктория Луговская, глядя на себя в зеркало.

«К тому же я должна как можно скорее проверить силу Паладина и убедиться, что мне все это не приснилось», — мелькнула стойкая мысль в голове девушки, но вслух она ее конечно же не озвучила, и молча направилась к выходу удивительно уверенной для ее состояния походкой.

* * *

Октавия выглядела… иначе.

Более уверенной.

Более спокойной.

Более опасной.

Одного взгляда на девушку хватило, чтобы понять,