Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

«Тень» у входа в усадьбу стояла всё так же. Не двигалась. Не реагировала. Просто была.

Я остановился в десяти метрах от неё и посмотрел.

Близко она была ещё интереснее. Дыра в форме человека, которая поглощала свет, и тепло, и, кажется, звуки, потому что вокруг неё было странно тихо, как будто она вырезала кусок пространства и оставила там вакуум.

Я посмотрел на неё. Она… не посмотрела на меня. У неё не было глаз. Но я почувствовал, что она меня замечает. Не «видит», не «обнаруживает» — замечает.

И тогда «Тень» сделала то, чего я не ожидал.

Она отошла.

Просто отошла в сторону, пропуская меня к двери усадьбы. Шаг влево — и путь свободен. Как охранник, который открывает дверь перед VIP-гостем.

Это было… нет. Это было не нормально. Это было настолько не нормально, что мой мозг отказывался это обрабатывать. Мобы не пропускали людей. Мобы убивали людей. Это было их предназначение, их функция! А эта «Тень» только что уступила мне дорогу.

Я прошёл мимо неё, метрах в пяти. Но достаточно близко, чтобы почувствовать холод, который от неё исходил. Не физический холод, а метафизический: холод пустоты, холод отсутствия, холод места, где ничего не было и не могло быть.

У двери усадьбы я остановился и оглянулся.

«Тень» вернулась на своё место. Стояла, как раньше. Как будто ничего не произошло. Как будто она только что не пропустила человека к двери.

Что-то было очень, очень не так.

Я открыл дверь и вошёл.

* * *

Внутри было тихо. Слишком тихо для здания, в котором пятьсот человек проводили семейное мероприятие, а за стеной бушевал разлом А-ранга.

Прихожая была большой: мраморный пол, высокие потолки, лестница наверх, двери в комнаты слева и справа. На полу — разбитая ваза. На стене — сдвинутая картина. Ничего криминального.

Я прислушался. Из глубины дома доносились звуки: приглушённые голоса, какой-то гул, шаги. Много шагов. Люди были внутри. Живые, судя по звукам.

Я пошёл направо — туда, откуда доносились голоса.

Коридор. Ещё один коридор. Поворот. И большой зал.

Люди.

Они были везде: на полу, на стульях, на подоконниках, друг на друге. Мужчины в костюмах, женщины в платьях, дети в нарядной одежде. Семейное мероприятие. Что-то вроде праздника, обеда, приёма. А теперь — толпа напуганных людей, которые прижались друг к другу и молчали, потому что молчание было единственной вещью, которую они могли контролировать.

В центре зала стояли четверо: трое мужчин и одна женщина. Мужчины были в боевой форме «ОГО»: чёрная броня, шлемы, оружие. Женщина была в гражданском, но с планшетом в руках и наушником в ухе. Координатор.

Я вошёл, и все посмотрели на меня.

Секунда тишины. Потом один из бойцов «ОГО» вскинул оружие.

— Стоять! — крикнул он. — Идентифицируйтесь!

Я поднял руки. Медленно. Показывая, что не угроза.

— Громов, — сказал я. — Александр Громов. S-ранг. Я здесь по своей инициативе. Уведомление от «Гидры» получил.

Боец не опустил оружие. Его товарищи тоже не опустили. Координатор посмотрела на планшет, сверилась с чем-то, потом кивнула.

— Подтверждено, — сказала она. — Громов Александр Сергеевич, S-ранг, статус «активный». Последняя проверка — тридцать семь дней назад.

Тридцать семь дней. Это было до Пустоши. До «Ладоги-1». До всего.

— Опустите оружие, — сказала координатор бойцам. — Он свой.

«Свой» — странное слово. Я не чувствовал себя «своим» уже давно. Но сейчас было не время для философии.

— Обстановка? — спросил я, опуская руки.

— Плохая, — координатор подошла ближе.

Она была невысокой, с тёмными волосами и глазами, которые смотрели так, будто видели слишком много и не могли перестать.

— Разрыв открылся в восемь сорок три. Мы были здесь через четыре минуты — группа быстрого реагирования, семеро человек. Сейчас нас четверо. Трое…

Она не договорила. Не нужно было.

— Разрыв?

— Так теперь называют… всё это, — поспешила ответить она. — Разломов же больше нет…

— Понял. Ладно. Сколько людей в усадьбе? — я оглядел зал.

Примерно сто двадцать-сто тридцать я видел. Но это было только в этом зале.

— Четыреста семьдесят два, — ответила координатор. — По списку гостей. Сколько здесь — не знаю. Может, меньше. Может, больше. Часть могла выбраться до того, как мы перекрыли периметр.

— Вы перекрыли периметр?

— Внешний. Внутренний — нет. Мобы внутри здания не обнаружены, но мы не проверили всё. Тут двадцать шесть комнат, три этажа, подвал, чердак. Нас четверо. Мы не можем проверить всё и одновременно держать оборону.

— Охотники?

— Трое откликнулись. Двое B-ранга, один A-ранга. Они снаружи, пытаются сдерживать «Скорлупов». Пока держатся, но «Скорлупов» всё больше, а они устают.

А-ранговый охотник и двое B-ранговых против двадцати «Скорлупок», «Паутов» и «Тени». Это было как тушить пожар в бензобаке слюной. Храбро, но тупо. Забавный факт, что мобов теперь классифицируют. Я многое пропустил за месяц.

— Босс? — спросил я.

— Не обнаружен. Ни визуально, ни по датчикам. Это странно, как и всегда… А-ранговый разлом без босса — это…

— Аномалия, — закончил я. — Я знаю и слышал. Боссы вроде так ни разу не появлялись. И тем не менее мобы организованы, как армия. Как будто кто-то командует, но командира не видно.

Координатор посмотрела на меня. Её глаза сузились.

— Откуда вы знаете?

— Неважно. Я состою в Совете Дворян, знаю поболее вашего.

— Поняла, — кивнула она. — В общем, усадьба имеет два выхода: главный и служебный. Главный — на улицу, где разлом. Служебный — во двор, который ведёт на соседнюю улицу. Служебный выход заблокирован завалом: обвалилась стена при открытии разлома. Если кто-то расчистит завал, можно будет эвакуировать людей.

— Сколько времени на расчистку?

— Бойцы «ОГО» с усилением — минут двадцать. Бойцы «ОГО» без усиления — ну… где-то час. Учитывая, что нас четверо и мы не можем отлучиться от людей, я вообще не знаю, сколько времени всё это займёт.

— Я расчищу, — сказал я. — Где служебный выход?

— Подвал, западное крыло. Но там…

— Но там может быть что-то, — кивнул я. — Я проверю. Дайте мне пять минут, чтобы добраться туда и оценить ситуацию. Если чисто — расчищу и дам знать. Если нет — будем импровизировать.

Лариса смотрела на меня долго. Потом кивнула.

— Пять минут. Если через пять минут не будет связи — мы пойдём