Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

— Какой план «Б»?

— Бежать и молиться.

Отличный план. Чудесный план. Прямо в стиле «ОГО».

Я развернулся и пошёл к выходу из зала. Люди смотрели на меня: некоторые с надеждой, некоторые со страхом, некоторые с непониманием. Я не стал им ничего объяснять. Объяснения — это время, а времени не было.

Коридор. Поворот. Лестница вниз. Подвал.

Подвал Леонтьевых был не таким, как подвал обычных людей. Здесь были бетонные стены, люминесцентные лампы, вентиляция и запах чистоты. Подвал богатых людей, который использовался не для хранения, а для чего-то полезного. Может, для убежища. Леонтьевы, возможно, были параноиками.

Западное крыло. Я шёл по коридору и считал двери: первая, вторая, третья… Пятая дверь была наполовину закрыта: что-то мешало ей открываться полностью. Я толкнул. Дверь подалась с скрипом, и я увидел завал.

Стена обрушилась, но не полностью. Нижняя часть держалась, а верхняя сложилась, как карточный домик. Блоки, кирпичи, куски штукатурки, арматура — всё это намертво перекрыло проход к служебному выходу, который я видел в конце коридора. Железная дверь, засветившаяся тусклым светом с улицы. Двенадцать-пятнадцать метров завала. Много. Очень много.

Я подошёл ближе и оценил.

Завал был не случайным. Стена не «обвалилась» — она была выбита изнутри. Силой, которая направлена наружу. Я видел следы удара на блоках: вмятины, трещины, следы чего-то, что пробило стену насквозь и ушло дальше, во двор.

Что-то вышло из разлома, пробило стену и ушло. Что-то большое. Что-то сильное. Что-то, чего не было на улице, когда я заходил.

Или что-то, что было невидимым.

Я отогнал мысли и вернулся к задаче. Завал. Двенадцать-пятнадцать метров. Нужно расчистить.

Я сжал кулак и посмотрел на него. Сто силы. Что это значит на практике? Я не знал. Но сейчас был хороший момент узнать, не пользуясь усилением.

Я подошёл к самому большому блоку — примерно метр на метр, весом тонн в пятьсот — и толкнул его.

Блок отлетел.

Не «сдвинулся», не «покачнулся», а именно отлетел, как шар для боулинга, ударился в противоположную стену и раскололся пополам! Звук был оглушительным: грохот, эхо, треск. Пыль поднялась столбом.

Я посмотрел на свои руки. Руки не болели.

— Охренеть, — сказал я сам себе. — Это… удобно. И что я сделаю, если ещё и «усиление» активирую⁈

Впрочем, испытывать свои силы сейчас я не стал. Взялся за работу.

Блок за блоком, кусок за куском, я разбирал завал. Просто брал и швырял в сторону. Каждый удар грохотал эхом в подвале, поднимал облака пыли, заставлял лампы мигать. Я работал быстро, не думая, не анализируя, просто делал.

Три минуты. Пять. Семь.

Завал закончился. Передо мной была железная дверь служебного выхода. Я дёрнул за ручку, дверь открылась с визгом ржавых петель, и в подвал хлынул холодный уличный воздух.

Я выглянул наружу.

Двор. Небольшой, огороженный каменной стеной. Снег. Мусор и тишина. Никаких мобов. Никаких «Скорлупок», никаких «Паутов». Просто двор, который ведёт на соседнюю улицу.

Я достал телефон и набрал Ларису.

— Выход чист, — сказал я. — Мобов нет. Путь свободен.

— Принято, — тон Ларисы был удивлённым. — Начинаю эвакуацию. Группами по двадцать. Первая группа: дети и пожилые.

— Я останусь у выхода, пока все не выйдут.

— Нет. Нам нужно прикрытие снаружи. Если мобы появятся во время эвакуации…

— Я буду прикрытием.

Пауза.

— Хорошо, — сказала Лариса. — Ждите.

Я вышел во двор и встал у двери. Снег падал на плечи. Холод обжигал лицо. Где-то вдалеке — грохот, крики, звуки боя. Это были охотники, которые сдерживали мобов с другой стороны усадьбы. Они умирали, чтобы я мог стоять здесь и ждать.

Первая группа вышла через три минуты. Дети. Малыши, которых несли на руках, и постарше, которые шли сами, прижимаясь к взрослым. Лица белые, глаза большие, некоторые плакали. Я стоял у двери и молчал. Не потому что не знал, что сказать, а потому что слова не помогали. Слова были для безопасности. А здесь безопасности не было.

— Прямо, — сказал я первой группе, указывая на арку в стене, которая вела на улицу. — Не останавливаться. Не оглядываться. Идти до конца улицы, там будут автобусы «ОГО».

Люди послушались. Они были напуганы до степени, когда послушание было единственной реакцией. Пошли. Прошли через арку. Исчезли.

Вторая группа. Третья. Четвёртая.

Я стоял у двери и считал: двадцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят… Люди выходили, шли через двор, уходили через арку. Дети, старики, женщины, мужчины. Все — напуганные, все — молчащие, все — живые.

Пятая группа. Шестая.

На шестой группе что-то пошло не так.

Я услышал это раньше, чем увидел: звук, который не был ни грохотом, ни криком, ни чем-то, что можно описать словами. Это был даже не звук, а прокачанное восприятие.

Я развернулся.

Из-за угла усадьбы, со стороны разлома, шла «Тень». Не та, что стояла у входа. Другая. Вторая. Она двигалась плавно, без шагов, без усилий, как будто скользила по поверхности мира, не касаясь его.

И она шла прямо к арке. К арке, через которую уходили люди.

Седьмая группа, в которой было двадцать человек, уже вышла во двор. Между «Тенью» и ними было примерно двадцать метров.

Я шагнул вперёд.

— БЕГИТЕ! — крикнул я людям. — ЧЕРЕЗ АРКУ! СЕЙЧАС!

Люди побежали. Не смотрели назад, не спрашивали почему, просто побежали. Инстинкт самосохранения, который наконец-то проснулся после минутного оцепенения.

Я остался один напротив «Тени».

Десять метров. Пять.

Она остановилась.

Я стоял и смотрел на неё. Она… стояла и смотрела на меня.

— Ну что, — сказал я вслух. — Ты тоже меня пропустишь?

«Тень» не ответила. У неё не было рта. Но она сделала что-то другое: она подняла руку. Просто подняла — как человек, который хочет потрогать что-то перед собой. И я почувствовал, как воздух между нами стал… плотнее. Гуще. Как будто он превращался в стену.

Стену пустоты.

Я не думал. Действовал инстинктивно. Просто тупо ударил возникшим в руке кинжалом прямо в «лицо» «Тени». Кинжал вошёл в пустоту, как в воду, и я почувствовал холод, который обжёг мне руку до локтя.

«Тень» дёрнулась.

Она отступила на шаг, и я увидел, что там, где мой кинжал вошёл в её «тело», было что-то: не дыра, не пустота, а… искра. Маленькая, синяя, мерцающая искра, которая горела и гасла, как свеча на ветру.

Что? Да чё это вообще за херня происходит⁈

«Тень» застыла. Искра погасла. И тогда она