Ватажник - Юрий Александрович Уленгов

— Хорошо, — я кивнул. Вот уж в ком, а в Марфе я не сомневался. Та если уж чего возьмётся сделать — комар носа не подточит. Чего я не всегда мог сказать о Ерофеиче.

— Молодец. Теперь дальше. К делам не столь насущным, но тоже важным.

Я допил цикорий и отставил кружку.

— Нам, Ерофеич, нужен план расширения деревни. Так что как с делами разберёшься, садись и думай. Думай, где поставить большой постоялый двор, трактир и конюшню гостевую. Большую, приличную, не наш сарай на три лошади с коровами в соседних стойлах. С трактиром. И… — я задумался ненадолго, но решился всё же. — И насчёт почтовой станции тоже подумай, как её разместить поудобнее будет. Кузьму в помощь возьми, он грамотный, в чертежах понимает. К моему возвращению чтоб был готовый план. Ну и сколько времени на всё это понадобится, тоже подумай. И материалов. Кто нужен — того и привлекай, скажешь — я распорядился.

Ерофеич уставился на меня так, будто я ему поставил задачу возвести крепостные стены вокруг Малого Днища. Со сторожевыми башнями на каждом углу.

— Почтовую станцию? Постоялый двор? Трактир? — опешил он. — Барин, да кто ж в нашу глушь-то поедет? Я, конечно, понимаю, вы по Петербургу скучаете… В Порхове, опять же, бываете часто. Вам, ясное дело, хочется, чтоб у нас тоже было, как в городе — ну эта, как её… Цивилизанция! Да только кто в тот трактир ходить будет? Никодим?

Я усмехнулся.

— Нормально всё, Ерофеич. Это сейчас у нас глушь. А чуть позже… Позже посмотрим. Просто подумай. Место прикидывай, размеры. Расскажу подробнее, когда вернусь.

— Когда вернётесь, значицца, — Ерофеич нахмурился. — Это куда же вы, барин, собрались опять? Только ведь жеж приехали — и снова на коня⁈

Он аж руками всплеснул от негодования.

— Я в поход уезжаю, Ерофеич, — объяснил я. — С ватагой Сабурова. В разведку, получается. Недели на две, а может, и на три — видно будет. Так что вы с Григорием тут за главных остаётесь. Ну и Марфа пусть за бабами приглядывает да командует.

Ерофеич скуксился так, будто я сказал, что ухожу на войну, но выражать недовольство не посмел.

— Да ладно тебе, не кисни, — уныние надо пресекать в зародыше. — Если всё получится… Я вздохнул. — Короче, Ерофеич. Языком не трепли, но если я в этот поход съезжу удачно, есть вариант, что через нас тракт пойдёт — от самой Старой Руссы до Порхова. И тогда, сам понимаешь, трактир с постоялым двором нам будет ох как к месту…

Ерофеич почесал бороду и кивнул. В голове у него будто счёты костяшками защёлкали. Что-что, а выгоду Ерофеич понимать умел. И считал, вопреки всему, не хуже какого-нибудь порховского приказчика.

— Да, барин, — сказал он наконец. — Тогда тут я вас от поездки отговаривать не стану. Дело вы задумали нам всем полезное. Если получится — заживёт деревня… Ох, заживёт…

Я улыбнулся ещё шире.

— Отож. Но то дело дальнее. Ты-то кумекай, но и о насущном не забывай. Сейчас все силы бросайте на жильё. Лес, стройка… Но и о караулах тоже не забывайте. А ещё людей отдельно выдели — и начинайте пахать. Я, вон пару, лошадёнок в Порхове купил. Не бог весть что, но в плуге ходить сгодятся. А ещё надо огородами заняться. Пока сделайте один, общий, чтобы народу меньше отрывать и чтоб работали все по очереди. Видел, я из Порхова посадочный материал привёз?

Ерофеич замялся и принялся крутить шапку в руках.

— Ну, чего ты? — поторопил я.

— Да я хотел просить, барин, чтоб вы репы на посадку привезли, да забыл. Думал, вы догадаетесь… А вы, уж простите, непонятно что привезли. Несколько мешков, и что с этим делать — ума не приложу…

Я усмехнулся.

— Это, Ерофеич, не «непонятно что». Это последний писк петербургской застольной моды. Это картофель, башка твоя соломенная! Подземный хлеб!

— Чёртово яблоко, что ли? — Ерофеич посмотрел на меня уже не с нескрываемым скептицизмом, а с суеверным ужасом.

— Сам ты яблоко. Картофель! Сажать несложно, ухаживать — тоже, урожай даёт хороший, и с едой с ним зимой куда лучше, чем с репой. Жарить можно, варить, тушить, в похлёбку, с мясом, без мяса — что хочешь делай. Попомни мои слова: будешь ещё за обе щёки уплетать и спасибо скажешь.

— Ну не знаю, барин… — Ерофеича моя проповедь явно не убедила. — Новая мода ента ваша… Кар-то-шка… — протянул он. — Да у нас её никто и сажать-то не умеет… Енто ж учить людей надо, растолковать, чего да как…

— Да что там её сажать? Проще пареной репы, — отмахнулся я. — Длинные грядки, в каждую лунку зарываешь пару-тройку картофелин… Там и бабы с детьми справятся. Так что их туда и отряжай, потому как сажать уже пора, чтоб к концу лета или началу осени урожай собрать. А там… Ух, Ерофеич, поверь, с картошкой мы не пропадём.

Ерофеич задумчиво почесал нос и неуверенно кивнул.

— А как с варницей быть, барин? — встрепенулся он, вспомнив, о чём хотел спросить.

— Варницу мы пока отложим, — уверенно сказал я. — Восстанавливать её мы будем обязательно, Я и с исправником кое о чём договорился. Но это — позже. Сначала нужно людей всех расселить. А то живём… Семеро по лавкам… В общем, занимайся. Да! И кликни Петри. Скажи ему, чтоб со мной собирался. Через час выезжаем.

Ерофеич вскочил и всплеснул руками.

— Так вы что ж это, барин? Прямо сейчас уезжаете? В разведку-то?

Я качнул головой.

— Нет. В разведку — завтра или послезавтра, как Сабуров заявится. Но сегодня мне тоже уехать надо. Но не переживай, к вечеру вернёмся.

— Да куда ж это вы всё время, барин?

Меня эти причитания уже порядком начали раздражать, и я едва сдержался, чтоб не рявкнуть на Ерофеича.

— По делам, Ерофеич. По делам.

— Эх, барин, — Ерофеич вздохнул и поднялся, — не жалеете вы себя совсем… Ну хоть не одни едете, и то хорошо. Не извольте беспокоиться — всё здесь справим.

— Уж надеюсь, — сказал я.

Ерофеич поклонился и ушёл. А я ещё посидел, отхлебнул остывшего цикория и принялся собираться в дорогу.

Нет ничего хуже незаконченных дел и не отданных долгов. А некоторые долги нужно отдавать сразу. Пока они не напомнили о себе в самый неподходящий момент.

И тот долг, с которым я собирался разобраться сейчас, был именно из таких.

Глава 17

Как ни торопился я со сборами, но за ворота нам удалось выехать только около полудня.

Дозорный на вышечке проводил