Чудеса - Лев Прыгунов

с madam Lee Moor всё время переписывались, или она мне звонила, и мы разговаривали с ней по полчаса. Она приезжала в Москву ещё два раза и заваливала нас с Романом подарками. И журналы всё это время приходили бесперебойно. И вдруг всё резко прекратилось, да ещё Lee не звонила около года, и я понял, что сказка кончилась! Однажды в том же самом букинистическом я увидел новенький “National Geographic” и тут же его купил. К моему удивлению, внутри журнала были очень красивые раскладные географические карты, и я спросил у продавщицы, почему в этом журнале эти карты? Оказалось, что в каждом журнале, как правило, должно быть три, четыре, а то и пять карт! И я написал «старушке Lee» письмо, где рассказал о том, что журналы уже полтора года не приходят, а те, что были раньше, приходили без карт. Дней через двадцать она звонит и гневно заявляет, что она это безобразие так не оставит, и что завтра же пойдёт к Сенатору!!!

Месяца через два мне приходит большая посылка с двадцатью журналами и с несколькими десятками очень красиво напечатанных карт, каждая из которых относилась по теме к тому или иному журналу! А в 1989 году я получаю от Романа Каплана приглашение, и лечу в Америку! К сожалению, я полетел туда один – на разведку – и так соскучился по Оленьке, что улетел домой через четыре месяца. Жил я у Романа Каплана и некоторое время у Lee в штате Вирджиния, два раза по два дня ночевал у Иосифа Бродского, что тоже оказалось чудом, поскольку мы не виделись 17 лет, и ещё четыре дня в доме у Леши Лифшица (Льва Лосева) в университетском городке хххх в штате Вермонт. А «старушка Lee» перед моим отъездом узнала, что я люблю Фрэнка Синатру и пообещала послать мне его альбом. И через полгода она мне пишет письмо, где говорит, что выслала мне большой альбом Синатры с десятью пластинками. Я рассчитывал получить его через месяц, но проходил месяц, второй, третий, а альбома всё не было. Через какое-то время мы с Ольгой полетели в Лондон и пробыли там шесть месяцев. В Лондоне было много маленьких (и не очень) чудес. Первым чудом был мой первый заработок на… ВВС! – моей самой любимой запретной радиостанции! В 1990м году в Лондоне было мало русских, и все как-то более или менее знали друг друга. Через несколько дней пребывания в Лондоне меня «свели» с уже тогда знаменитым Севой Новгородцевым, и он пригласил меня на ВВС на свой «Севооборот». Это была замечательная передача – я сидел в компании трёх весёлых и умных людей, мы пили хорошее вино и болтали обо всём, что приходило нам в голову. И когда передача закончилась, мне вручили за «адский труд» гонорар – девяносто фунтов! И ещё б0льшим чудом было то, что жили мы на мою живопись! (Хотя в Лондоне несметное число галерей и буквально миллионы картин). Иногда мы оставались без жилья и тогда с двумя чемоданами и этюдником оказывались на “Paddington Station”, где мы знали каждый уголок – это был наш любимый вокзал. В таких случаях я звонил своим английским покупателям, и каждый раз либо нам предлагали жильё, либо сообщали, что готовы купить у меня картину, и тогда мы снимали номер в гостинице!

А однажды, оставшись в очередной раз бездомными, мы с Ольгой сидели в лондонском кафе, и к нам подсела милая русская женщина, которая меня узнала, и мы разговорились. Оказалось, что она с сыном уже два года живёт в Англии, в городе Норидже, Полгода назад она поссорилась с мужем и вечером с сыном ушла из дома на вокзал, где просидела всю ночь. Утром к ней подошли две женщины – работники какой-то социальной службы – и, узнав её историю, отвели её с сыном в городскую гостиницу, где они прожили бесплатно два месяца! У неё не было английского подданства – только вид на жительство. И через два месяца ей вручили ключи от двухкомнатной квартиры в новом доме на окраине городка! С сараем! И когда она узнала, что нам негде жить, предложила ехать в Норидж и на время у неё остановиться! Что мы тут же сделали – сели в поезд, и через пару часов оказались в замечательном старинном городке с грандиозным готическим собором каких-то средних готических веков. Со мной был этюдник, и я написал очень неплохой этюд, который оставил этой милой женщине. Мы прожили у неё около недели и однажды пошли в городской музей живописи. И тут – новое Чудо! В одном зале висели пейзажи, натюрморты и портреты художника конца 19 века. И мы с Ольгой обомлели! Было такое ощущение, что почти все картины были написаны МНОЙ! А когда мы вошли во второй его зал, Ольга ахнула! На стене висел «портрет жены художника», и жена на этом портрете была безумно похожа на Ольгу! Я даже сфотографировал Ольгу на фоне этого портрета.

И ещё немного об Англии. Самыми омерзительными людьми в Англии оказались самые богатые англичане, с которыми мы там встречались. А самыми замечательными – так называемый средний класс. Это люди, которые прекрасно понимают, что они уже никогда не разбогатеют и получают удовольствие от своей стабильной «средней» жизни. В отличие от Америки – там всё наоборот. Самые замечательные люди, с которыми я там встречался, были, в основном богатыми людьми, а весь «средний класс» был вовлечён в «Rat race» – «крысиную гонку». Вполне интеллигентные люди рассуждают там примерно так: «Надо сначала заработать побольше денег, а потом заняться творчеством». Попадают на более высокий уровень, и «крысиная гонка» у них продолжается до самой смерти. Впервые попав в Лондон, я ничего этого не знал и сразу связался с двумя очень богатыми дилерами и с хозяином модной тогда «Roy Mail’s gallery», где продавалась советская живопись. Первый (его звали Дональд) мне всё время говорил, что в Лондоне дела быстро не делаются, и я только через четыре месяца сообразил, что он тянет время и ждёт, когда у меня кончится виза. Я ему позвонил и сказал, что одну из 12ти картин, взятых им на продажу, я не подписал, и он попросил немедленно приехать к нему. Жил он в Челси в двухэтажном особняке с приличным садиком и гаражом, где стояли три автомобиля: новенький «Рэйндж-Ровер», красная «Феррари» (машина жены) и классический Ролс-Ройс какого-то особого года. Когда я вошёл к нему в