Марксизм и философия языка (Основные проблемы социологического метода в науке о языке) - Валентин Николаевич Волошинов

этот случай замещенной прямой речью. Конечно, такое замещение предполагает одинаковую направленность интонаций, как авторской, так и замещаемой (возможной, должной) речи героя, поэтому никакой интерференции здесь не происходит.

<Замещенная прямая речь>

Когда между автором и героем в пределах риторически построенного контекста существует полная солидарность в оценках и в интонациях, то риторика автора и риторика героя иногда начинают покрывать друг друга, голоса их сливаются, и образуются длинные периоды, которые одновременно принадлежат и авторскому рассказу и внутренней (иногда, впрочем, и внешней) речи героя. Получается явление, уже почти не отличимое от несобственной прямой речи; не хватает лишь интерференции. На почве байроновской риторики молодого Пушкина и сложилась (по-видимому, впервые) несобственная прямая речь. В «Кавказском пленнике» автор совершенно солидарен со своим героем в оценках и интонациях. Рассказ построен в тонах героя, речи героя – в тонах автора. И вот мы находим здесь следующий случай.

«Там холмов тянутся грядой однообразные вершины; меж них уединенный путь в дали теряется угрюмой… И пленника младого грудь тяжелой волновалась думой… В Россию дальний путь ведет, в страну, где пламенную младость он гордо начал без забот; где первую познал он радость, где много милого любил, где обнял грозное страданье, где бурной жизнью погубил надежду, радость и желанье… Людей и свет изведал он, и знал неверной жизни цену. В сердцах людей нашел измену, в мечтах любви безумный сон… Свобода!.. Он одной тебя еще искал в подлунном мире… Свершилось… Целью упованья не зрит он в мире ничего. И вы, последние мечтанья, и вы сокрылись от него. Он раб»

(ibid.)[112].

Здесь явно передана «тяжелая дума» самого пленника. Это – его речь, но формально произнесенная автором. Если мы переменим всюду личное местоимение «он» на «я» и соответственно изменим глагольные формы, то никаких нелепостей и невязок стилистических и иных не произойдет. Характерно, что в эту речь введены обращения во втором лице (к свободе и к мечтаньям), что еще более подчеркивает идентификацию автора с героем. Стилистически и по смыслу эта речь героя ничем не отличается от его риторической прямой речи, произнесенной им во второй части поэмы:

«Забудь меня: твоей любви, твоих восторгов я не стою… Без упоенья, без желаний, я вяну жертвою страстей…

…Зачем не прежде явилась ты моим очам, в те дни, как верил я надежде и упоительным мечтам! Но поздно! умер я для счастья, надежды призрак улетел…»

(ibid.).

Все авторы, писавшие о несобственной прямой речи (может быть, за исключением одного только Bally), признали бы в нашем примере безукоризненный образец ее.

Мы, однако, склонны считать данный случай замещенной речью. Правда, нужен один только шаг, чтобы превратить ее в несобственную прямую. И Пушкин сделал этот шаг, когда он отделился от своих героев, противопоставил им более объективный авторский контекст со своими оценками и интонациями. Здесь же, в приведенном нами примере, еще не хватает интерференций авторской и чужой речи, а следовательно, не хватает и порождаемых ею грамматических или стилистических признаков, характеризующих несобственную прямую речь в отличие от окружающего авторского контекста. Ведь в данном случае мы узнаем речь «пленника» лишь по чисто смысловым указаниям. Мы не чувствуем здесь слияния двух различно направленных речей, не чувствуем упругости сопротивления чужой речи за авторской передачей.

<Несобственная прямая речь>

Чтобы показать, наконец, что такое действительно несобственная прямая речь, приведем великолепный образец ее из Пушкинской «Полтавы». Им мы и закончим эту главу.

«Но предприимчивую злобу он (Кочубей) крепко в сердце затаил. В бессильной горести, ко гробу теперь он мысли устремил. Он зла Мазепе не желает – всему виновна дочь одна. Но он и дочери прощает: пусть богу даст ответ она, покрыв семью свою позором, забыв и небо и закон… А между тем орлиным взором в кругу домашнем ищет он себе товарищей отважных, неколебимых, непродажных…».

Глава четвертая.

Несобственная прямая речь во французском, немецком и русском языке.

•

· Несобственная прямая речь во французском языке.

· Концепция Tobler’а (несобственная прямая речь, как «eigentümliche Mischung direkter und indirekter Rede»).

· Концепция Th. Kalepky (несобственная прямая речь как «verschleierte Rede»).

· Концепция Bally (несобственная прямая речь как «style indirect libre»).

· Критика гипостазирующего абстрактного объективизма Bally.

· Bally и фосслерианцы.

· Несобственная прямая речь в немецком языке.

· Концепция Eugen’а Lerch’а (несобственная прямая речь как «Rede als Tatsache»).

· Концепция Lorck’а (несобственная прямая речь как «Erlebte Rede»).

· Учение Lorck’а о роли фантазии в языке.

· Концепция Gertraud Lerch (несобственная прямая речь и вчувствование).

· «Чужая речь» в старо-французском языке.

· «Чужая речь» в средне-французском языке и в эпоху Возрождения.

· Несобственная прямая речь у Lafontain’а и La-Bruyèr’а.

· Несобственная прямая речь у Флобера.

· Появление несобственной прямой речи в немецком языке.

· Критика гипостазирующего субъективизма фосслерианцев.

· Несобственная прямая речь в русском языке.

· Передача речевой интерференции при чтении вслух (проблема исполнения).

· Систематическое место нашего исследования в науке об идеологиях.

•

Для явления несобственной прямой речи во французском и немецком языках различными авторами были предложены различные терминологические обозначения. Собственно каждый из писавших по данному вопросу предложил свой термин. Мы пользуемся все время термином Gertrud Lerch «uneigentech direkte Rede», как наиболее нейтральным из всех предложенных, как инвольвирующим minimum теории. В применении к русскому и немецкому языкам этот термин безукоризнен. Только по отношению к французскому он еще может вызвать некоторые сомнения.

<Несобственная прямая речь во французском языке>

Вот несколько примеров несобственной прямой речи во французском языке:

1) Il protesta: «son père la haïssait!»

В «прямой речи» было бы:

Il protesta et s’écria: «Mon père te haït»!

В косвенной:

Il protesta et s’écria que son père la haïssait.

В несобственной косвенной:

Il protesta: «son père, s’ecria-t-il, la haïssait!»

(Этот пример из Бальзака заимствован у G. Lerch).

2) Tout le jour il avait l’oeil au guet, et la nuit, si quelque chat faisait du bruit, le chat prenait l’argent.

Lafontaine.

3) En vain il (le colonel) parla de la sauvagerie du pays et de la difficulté pour une femme d’y voyager: elle (miss Lydia) ne craignait rien; elle aimait par-dessus tout à voyager à cheval; elle se faisait une fête de coucher au bivac;